«Смотри мне в глаза!..»
Шрифт:
Привыкший еще в детстве выглядеть не таким, как его сверстники и вообще не таким «как все», он и подчиненных своих поучал:
— Оригинальность, непохожесть пусть привлекают к нам!
Советница и явилась к нему с непохожестью. Она давно действовала так, чтобы Босс отчетливее осознавал её значение, её незаменимость в своём бизнесменовском мире. А постепенно и в своей мужской действительности…
Она обладала не только страстным желанием стать его супругой, но и искуснейшей фантазией.
И вознамерилась предлагать Боссу не многочисленные и чаще всего банальные проекты, а замыслила увлечь Босса одним, но никем еще непридуманным планом.
— Не станем расширять наш промышленный «Концерн»: он в полном порядке. Выглядит гигантом… Что вызывает зависть. А где зависть, там и месть! Мы сотворим нечто, как вы нас учите, ни на что не похожее, до чего никто не додумался. Как вы от нас требуете…
Она знала, что он не выносит лести. А он знал, что она это знает, но воспринял ссылки на его поучения не как лесть, а как искреннее понимание его воззрений.
Советница продолжала:
— Мы призваны создать мощный и гуманнейший «Дом доброты и спокойствия». Подадим благой пример! Помните, у Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой…»
— «Покой и воля…», — уточнил он.
— Для начала сосредоточимся на покое. В наш нервный, суматошный век он еще необходимей, чем во времена Пушкина! И еще цитата… «Покой нам только снится», — жаловался Александр Блок. А мы предложим покой не во сне, а наяву. — Классики, таким образом, её поддержали. — Аптека имени вашей мамы спасает больных в том числе новейшими лекарствами. А Центр вашего имени станет лечить их жизнеутверждающим — и тоже спасительным! — настроением. Чтобы их не тянуло отдыхать в заокеанском Майами или где-то на Кипре.
На маму его она ссылалась столь часто, что, чудилось, была её дочерью, но в душе-то предпочитала числиться её невесткой.
«Влюблен Босс в меня или проявляет повышенное внимание из деловых соображений?» — эта загадка её терзала.
— А кем мы, как ты выразилась, «призваны»?
— Своей совестью! Тем паче, что микроопыт у нас уже есть…
Под «микроопытом» она имела в виду лечебное заведение, созданное Боссом для всех своих сотрудников, коих он предпочитал именовать «единомышленниками, друзьями». И для тех, которые занимали весомые должности, и для тех, которые удовлетворялись скромными… Заведение это, оборудованное Боссом новейшей аппаратурой, носило, по маминому совету, имя «Протянутая рука».
«Рука» протягивалась всем «единомышленникам и друзьям», которые по нездоровью своему в ней нуждались. Советница впервые применила эпитет «микро», чтобы подчеркнуть: задуманный ею Центр будет бесспорно «макро». Но вообще-то считала «Протянутую руку» заведением уникальным.
Уникальность, по её понятию, сопровождала всё, что касалось Босса. В его присутствии она это утверждала мысленно…
— Ну, твою действенную
— Наоборот! Людям свойственно думать, что покой их ждет только на том свете. А мы докажем, что он возможен на свете этом. За очень, между прочим, малую плату… Всё «не как у всех!».
— И кто же конкретно возьмётся приводить в порядок беспокойные души?
— Врачи-психологи высшего класса, популярнейшие артисты, гениальная музыка. И сказочная природа! Поверьте, всё будет уникально…
Босс позволял подчиненным с собой спорить. Если с ним соглашались чересчур торопливо, он восклицал:
«Смотри мне в глаза!». Подобострастие его не устраивало. Но дабы дистанция всё-таки соблюдалась, к подчиненным он обращался на «ты», а они к нему обращались на «вы».
Советница к беседам с Боссом готовилась.
— На одной из внешних стен «Дома» процитируем Пушкина. Ту самую строку: «На свете счастья нет, но есть покой…». Слово «покой» выделим крупным шрифтом… Чтобы можно было понять, что покой, если не полное счастье, то всё же немалое благо. А на другой, внутренней, — с учетом вашей деликатности, менее заметной! — стене напишем о вас…
— Обойдись без меня!
— Почему? Дом будет вашим детищем. А если прямее… скромность, конечно, украшает человека, но не приносит ему, мне кажется, большой пользы, — осмелилась возразить она.
— С моей стороны, это не скромность, а желанье не быть смешным. Соседствовать с гением? Ни в коем случае! Мы с тобой на этой земле — временное явление, а он — вечное.
Слова «мы с тобой» заставили её примириться.
— Ну, а кто предоставит нам для того «Дома» территорию, землю? — продолжал уточнять он.
— Чиновников беру на себя!
…И действительно, она без промедления пробилась к высокопоставленному начальству. Роль сыграл не столько заранее присланный план, сколько помогла визитная карточка с её фотографией.
При встрече чиновник упёрся в план локтем, а в неё зорко изучающим взглядом. После, забыв о зоркости, снял очки, чтобы самому выглядеть моложе и привлекательнее.
Советнице почему-то вспомнилось, что в институте её многочисленные поклонники не ограничивались однокурсниками, а под маркой научных контактов на нее заглядывались и умудренные возрастом профессора.
Чиновник, между тем, пожелал детально обсудить её «прогрессивное предложение» в ресторане или, еще лучше, у него на даче: в кабинете, дескать, отвлекали сотрудники и бесцеремонно трезвонившие телефонные звонки.
Настойчивые ухаживания её утомляли. Но не в этом случае… На сей раз она кокетливо ответила, что предпочитает отметить в ресторане не на словах одобренную, а официально принятую идею. Дачу она проигнорировала.
— Но это состоится не так скоро…
— А вы убыстрите формальный процесс — и тем самым приблизьте наш ресторанный пир.