Смута
Шрифт:
На военном Совете в Воронеже мне дали слово последнему. Не боярин, мол, и слишком молод, да ещё и нерусский. Царь Дмитрий повелел решения на военном Совете принимать большинством голосов, а не по старине — единолично старшим воеводой. И дядька Заруцкий хитро, с разрешения царя, назначил в Совет большинство своих атаманов. Милославский поняв, что ни одно его решение не пройдёт, опечалился и сказался в Воронеже больным. Передал руководство войском Заруцкому. Мол, так и к победе можно будет примазаться, и от поражения откреститься.
В
Моя морская разведка, ходившая под Генечи, доложила, что к Азову вдоль берега моря движется орда крымчаков. Тысяч пятнадцать. Через два-три дня будут здесь.
Эдак они меня зажмут в тиски…
К Азову из наших подошёл лишь конный отряд местных донских казаков в пятьсот сабель. Ещё раз я посмотрел подробно составленную карту и разработал план…
Утром следующего дня казаки переправились на правую(западную) сторону реки Миус и принялись поджидать неприятеля. Тем временем, моя посоха построила на километровой дуге от переправы шесть ромбов артиллерийских редутов с рвом и валом. Я собрал туда все свои полевые пушки и прикрыл их полком нового строя и двумя спешенными драгунскими полками. В Миусском лимане стояли все мои плоскодонные прамы, готовые по сигналу войти в реку Миус и начать обстрел противника.
Вскоре показались драпающие через переправу казаки. Так и было задумано. Они должны были обстрелять авангард крымчаков и дать дёру за Миус. По понятиям того времени, наказать наглецов было делом чести. И через переправу лавиной хлынули басурмане. Первые остановились в непонятках, увидев наши редуты, но, вероятно, последовала команда «вперёд» и вся пятнадцатитысячная лавина устремилась на нас.
Я дал сигнал дымом и в реку гуськом стали заходить артиллерийские плоскодонные прамы из лимана, высадив на правую сторону реки тысячный десант морской пехоты с шестью лёгкими пушками. Первые картечные залпы наших полевых пушек превратили первые ряды наступающих в кровавый холодец. По инерции волна докатилась до рва и получила страшный мушкетный залп в упор. Людей пули пробивали насквозь! Пушки били и били картечью, прокашивая просеки в рядах наступающих. Драгуны и солдаты стреляли в облепивших редут врагов по готовности. Кое где лава ворвалась на редуты. И тут дали залп корабли. Ядра свистели в воздухе и скакали по полю, круша всё на своём пути. Горы кровавого лошадиного и человеческого мяса устлали всё поле. Оставшиеся в живых крымчаки в ужасе бросились назад к переправе но ядра и картечь с кораблей находили их и там. А с правого берега Миуса их встретили картечные залпы пушек и огонь морской пехоты.
Ушло где-то две тысячи из пятнадцати. Остальные были либо убиты, либо попали в плен.
Место действия: русская крепость Азов.
Время действия: июнь 1605 года.
Иван Заруцкий, боярин, главный воевода российского войска.
Войско
Мортиры у Вайса оказались годные. Два дня постреляли по башне, она и рухнула. На следующий день крепость сдалась.
А в лагере у стрельцов и казаков начались болезни. Как я атаманам и воеводам не объяснял про мытьё рук, кипячение воды, организацию отхожих мест… Что в лоб, что по лбу. Если бы сейчас дал команду на штурм идти, то почти четверть казаков и стрельцов не смогли бы — животами мучаются.
Прилетела наша дозорная яхта — пять османских галеонов вышли из Керчи с десантом. И тут мне пришла в голову мысль, нарядить наших моряков и морских пехотинцев в турецкие одежды и посадить на пять захваченных в Азове турецких галеонов. Пойдут врагам навстречу и без выстрела сцепятся на абордаж. А там и казачки на чайках прилетят и довершат дело. На том и порешили.
Встретили осман в нескольких милях от берега. Пока они не разобрались, что к чему — сцепились намертво. И полсотни чаек с казаками полетели от берега за добычей. Османы храбро бились, но казаки вырезали их всех до одного.
Место действия: Москва.
Время действия: июль 1605 года.
Иван Болотников, боярин.
Вот и закончился наш поход на юг. Тарки, Дербент и Баку взяты. Где силой, а где и хитростью. Потери у нас большие. Половину стрелецкого и казацкого войска положили. Малую часть в боях и штурмах, а большую часть от эпидемии в лагере. Лекарей мало, лекарств нет. Кому Бог дал — выжили.
Вот и князь Голицин в лагере умер. Никто и не подумал на меня. Зелье венецианское хорошо действует. Не быстро.
А атаман Корела по дурному погиб. Прознал откуда-то, что я в Баку с посланником латинским говорил. И заподозрил. Я его позвал ночью на стену крепости и подтолкнул ненароком. Тихо упал. Без крика. Видимо, не ожидал. Что ж все мы смертны.
А я теперь у царя за десницу. Крёстный его новорождённого сына Ивана. Нужно батюшке Дмитрию Ивановичу узнать(не от меня) про то, что Заруцкий ходит ночью в спальню к царице. Ложь? А докажи, что нет. Пока докажешь тебя в грязи по самую шею изваляют.
Место действия: Москва.
Время действия: август 1605 года.
Князь Шуйский Василий Иванович, боярин.
Иду на встречу с опасным человеком. Один на один. Страшновато, но нужно. Как вспомню, что сидел за столом на свадьбе лживого Дмитрия — аж тошно становится. А уж как вёл его Маринку под руку в покои царские — голова кругом идёт. Ненавижу! Ненавижу за худородность его! За обман! За то, что всё не по старине делает.
Вот и меня поначалу в поход на Азов вторым воеводой после Мстиславского назначили. Ну, тут всё верно. Моё место следом за ним. А Ванька Заруцкий с царём поговорил и сменили меня на него. Это ж позор какой. Меня Рюриковича сменили на безродного казака.
А вот и человек. Здоровается со мной:
— Ну здрав будь, Василий Иванович.
— И тебе не хворать, боярин.
— Латиняне и король польский хотят денег дать, чтобы царя на Москве сменить. Миллион талеров. Возьмёшься за дело, Василий Иванович?