Сначала свадьба
Шрифт:
– Деревенский бал, ради всего святого! – За час до начала праздника Эллиот Уоллес, виконт Лингейт, сидел в кресле в весьма свободной позе: развалился, перекинул ногу через подлокотник и нетерпеливо постукивал носком сапога. – Зато долго собирались! При всем желании трудно было выбрать более неподходящий день для приезда! Правда, Джордж?
Джордж Боуэн стоял возле камина и грел руки. Не оборачиваясь, он улыбнулся и высказал иное мнение:
– Зал, полный деревенских девственниц, не кажется тебе достойным развлечением? – поинтересовался он. – Но возможно, именно танцы помогут нам стряхнуть паутину долгой дороги.
Виконт
– Нам? Неправильное местоимение, дорогой, – заметил он. – Тебе, может быть, и хочется прыгать всю ночь напролет. Ну а мне милее бутылка доброго вина, если в этой дыре существует подобная роскошь, огонь в камине и ранний отход ко сну – конечно, при условии, что не подвернется более приятного занятия. Деревенские танцы к более приятным занятиям не относятся. Мой опыт показывает, что те слащавые пасторали, в которых пишут, что деревенские девушки не только многочисленны, но вдобавок хороши собой, полногруды, розовощеки и сговорчивы, абсолютно лживы и не стоят той бумаги, на которой напечатаны. Предупреждаю, Джордж: танцевать придется с похожими на хорьков матронами и их жеманными дочками. А еще вести натужную беседу с дюжиной почтенных джентльменов, еще более скучных, чем сэр Хамфри Дью.
Последнее замечание прозвучало особенно зло и несправедливо. Сэр Хамфри отличался радушием и гостеприимством. И ограниченностью.
– Значит, хочешь остаться в номере? – Джордж все еще улыбался. – Предупреждаю об опасности, старина: стены могут всю ночь сотрясаться от танцев и громкого смеха.
Виконт Лингейт театрально вздохнул и запустил пятерню в волосы. Нога продолжала раскачиваться, словно сама по себе.
– И все же это лучше, чем выступать в роли дрессированной обезьяны, – мрачно изрек он. – И почему только мы не отложили поездку до завтра, Джордж? Завтрашний день ничуть не хуже сегодняшнего.
– Равно как и вчерашний, – трезво возразил друг. – Однако факт остается фактом: мы приехали именно сегодня.
Эллиот нахмурился.
– Явись мы вчера, – заметил он, – сейчас уже возвращались бы домой вместе с мальчишкой, и дело с концом.
– Сомневаюсь, что все окажется так просто, как тебе хочется думать, – серьезно произнес Джордж Боуэн. – Даже юнцам требуется время, чтобы переварить неожиданную новость, сложить вещи и попрощаться с близкими. А главное, не забывай о сестрах.
– Да, три сестры – это не шутка. – Эллиот покачал головой. – Но ведь они должны радоваться, как же иначе? Наверняка придут в восторг. С ног собьются, помогая брату быстрее собраться в дорогу.
– Для человека, имеющего собственных сестер, ты настроен чересчур оптимистично, – сухо возразил Джордж. – Неужели и правда считаешь, что все трое радостно усядутся на подоконник, чтобы посмотреть, как навсегда уезжает единственный брат? А потом, словно ничего не произошло, отправятся пить чай? Куда более вероятно, что сестрицы тотчас начнут штопать носки, шить полдюжины новых рубашек и… найдут миллион других полезных и бесполезных дел. Разве не так?
– Черт возьми! – Эллиот нервно забарабанил пальцами по колену. – Изо всех сил стараюсь не думать о том, что сестрицы могут оказаться препятствием. Да уж, что-что, а мешать женщины умеют. Какой простой и легкой стала бы жизнь без них! Порой явственно ощущаю тягу к монастырской жизни.
Джордж взглянул
– Знаю одну весьма миловидную вдову, которую подобное решение повергло бы в глубокий траур и безысходную тоску, – наконец произнес он. – Это если не принимать во внимание всех незамужних светских дам моложе сорока. И их матушек. Кстати, не ты ли вчера заявил, что в следующем сезоне вплотную займешься выбором невесты?
Эллиот недовольно поморщился.
– Ну да, было дело, – неохотно согласился он, на мгновение перестав барабанить, но тут же возобновив стук с новой силой. – Что же, монастырь, конечно, продолжает задумчиво призывать в свои объятия, но ты прав: чувство долга заглушает негромкий голос святой обители, вещая зычным голосом моего деда. Накануне Рождества он взял с меня слово… и, разумеется, был абсолютно прав. Пора жениться, и в этом году я непременно это сделаю, причем не дожидаясь дня рождения. Тридцать лет, доложу тебе, отвратительная штука!
Предвкушая счастливое событие, виконт снова нахмурился, а пальцы забарабанили еще быстрее.
– Лучше и не думать, – отмахнулся он.
Особенно после того, как дед счел необходимым подчеркнуть, что миссис Анна Бромли-Хейс, постоянная любовница Эллиота на протяжении вот уже двух лет, никоим образом не подходит на роль жены. Не то чтобы он и сам этого не понимал. Анна была красива, сладострастна и невероятно искусна в любовных утехах, однако и до Эллиота у нее насчитывалась длинная вереница любовников, причем некоторые из них пользовались ее благосклонностью еще при жизни супруга. Анна не скрывала свои романы, а гордилась ими. И конечно, намеревалась в будущем умножить число побед.
– Что ж, отличное известие! – одобрительно воскликнул Джордж. – Учти, если уйдешь в монастырь, то секретарь тебе больше не понадобится, и я потеряю выгодную работу. Такой вариант меня не устраивает.
– Хм. – Эллиот наконец-то снял ногу с подлокотника и опустил на пол, но тут же снова задрал – на сей раз на колено.
Думать об Анне не хотелось. Они не виделись и – что еще важнее – не ложились в постель с самого Рождества. Срок немалый. Он давно понял, что мужчина не создан для воздержания – еще одна причина заглушить призывы монастыря.
– Три сестры скорее всего будут сегодня на балу, – предположил Джордж. – Разве сэр Хамфри не говорил, что поедут все, включая собаку, или что-то в этом роде? Возможно, и мальчишка тоже.
– Слишком мал, – возразил Эллиот.
– Не забывай, что мы в глухой деревне, – напомнил друг, – вдалеке от светских веяний. Готов держать пари, что он явится.
– Если полагаешь, что это обстоятельство заставит меня изменить решение, то глубоко ошибаешься, – упрямился Эллиот. – Видит Бог, я вовсе не собираюсь говорить с ним о деле на глазах у всех деревенских сплетниц!
– Но ведь можно выманить парня на улицу, – стоял на своем Джордж. – И сестер тоже. Кроме того, старина, подумай сам: красиво ли не пойти на бал после того, как сэр Хамфри Дью так старательно ухаживал за тобой, едва услышал о твоем приезде? Сам явился, чтобы пригласить нас, и даже предложил сопровождать и представить каждому, кто заслуживает чести.
– Разве я плачу тебе за то, чтобы ты стал моей совестью? – ехидно поинтересовался Эллиот.
Однако Джордж Боуэн ничуть не смутился, а всего лишь усмехнулся.