Сначала свадьба
Шрифт:
О Господи! Уж не вожделение ли он испытывал? Нет, невозможно! Но откуда этот пыл?
Виконт слегка покачал головой, отвернулся и зашагал к озеру. Ванесса догнала его и пошла рядом.
– Мне очень жаль. – Она действительно выглядела расстроенной. – Ситуация неловкая, правда? Но иного способа поговорить с вами и объясниться просто не было.
– Должен ли я сделать вывод, – сухо уточнил виконт, – что мисс Хакстебл вовсе не разочаруется, узнав, что вы украли жениха у нее из-под носа?
– Нет-нет, что вы! – заверила Ванесса. – Мег совсем не хочет выходить за вас замуж. Но боюсь, если
– Понятно, – отозвался виконт, с трудом подавляя приступ гнева – а может быть, смеха? – А выходить за меня замуж она не хочет, потому что…
Он замедлил шаг и слегка повернулся, чтобы посмотреть на спутницу. Начинало казаться, что сейчас он проснется и поймет, что вся эта странная беседа – всего лишь сновидение. В жизни подобных нелепостей не случается.
– Потому что отчаянно влюблена в Криспина, – продолжила фразу Ванесса.
– В Криспина? – Имя показалось знакомым.
– В Криспина Дью, – пояснила она. – В старшего брата Хедли. Маргарет вышла бы за него замуж четыре года назад, когда он получил офицерское звание и уехал в полк, но не захотела оставлять нас. Их чувства были взаимными, и они понимали друг друга.
– Если они обручены, – заметил Эллиот, – то стоит ли опасаться, что мое предложение будет принято?
– Но они не обручены, – возразила Ванесса. – И за все это время он ни разу не был дома и не прислал ни одного письма.
– Возможно, я не понимаю какой-то важной детали? – спросил виконт, помолчав. Они вышли на берег озера и снова остановились. Солнце сияло, и от его лучей вода казалась усыпанной бриллиантами.
– Да, – ответила Ванесса. – Не понимаете женского сердца. Сердце Мег изранено, а возможно, даже разбито. Она знает, что Криспин никогда к ней не вернется, но пока остается свобода, остается и надежда. Надежда – вот и все, что у нее есть. А потому не стоит делать предложение. Скорее всего она согласится и до конца дней будет достойной и верной женой. Но никакой иной искры между вами никогда не вспыхнет.
Виконт снова слегка склонился.
– А между мной и вами вспыхнет? – задал он резонный вопрос, до сих пор не понимая, сердит ли его этот невероятный разговор или каким-то удивительным образом веселит. Ясно было лишь то, что любое из чувств готово с минуты на минуту вырваться наружу.
Ванесса снова пунцово покраснела, но твердо выдержала взгляд.
– Я знаю, как доставить мужчине наслаждение, – прошептала она и опять прикусила губу.
Если бы не мучительный румянец и не отчаянное выражение огромных серых глаз, слова могли бы прозвучать призывом опытной кокетки. Боже милостивый, да она наверняка оставалась невинной как дитя, несмотря на короткий брак с тем, кого чахотка обрекла на раннюю смерть. Понимала ли вообще, о чем говорит? Осознавала ли, что играет с огнем?
– В постели? – безжалостно уточнил виконт.
Ванесса облизнула губы – соблазнительно, но, насколько виконт понимал, совершенно бессознательно.
– Да, – храбро ответила она. – Я не девственница. Хедли до конца дней сохранял…
– А я нуждаюсь в веселье, радости и смехе? – поинтересовался Эллиот, иронично прищурившись. – Надеетесь, что вам удастся меня рассмешить? Но ведь вы заявили, что я начисто лишен чувства юмора!
– Ах вот оно что. – Ванесса отвернулась и посмотрела на озеро. – Я вас обидела, правда? Почему-то этот недостаток кажется самым страшным на свете. Люди готовы сознаться в любых пороках, но только не в отсутствии чувства юмора. Но я же не сказала прямо, что у вас его нет. Просто заметила, что вы никогда не улыбаетесь. Слишком серьезно относитесь к жизни.
– Жизнь серьезна, – возразил виконт.
– Вовсе нет. – Ванесса снова взглянула ему в глаза. – Далеко не всегда и даже не часто. Всегда есть чему удивиться. Всегда есть чему порадоваться. И почти в любой ситуации есть повод для смеха.
– И все же, – заметил виконт, – судьба безжалостно и жестоко отняла у вас мужа. Разве это не серьезно?
– Не было ни единого дня, – заговорила Ванесса неожиданно светло, – чтобы мы не радовались и не удивлялись красоте мира и нашей жизни вдвоем. Смеялись каждый день. Кроме самого последнего. Но и в последний день Хедли улыбался. Даже умер с улыбкой.
Нет уж, это слишком! Виконт нетерпеливо ждал пробуждения, надеясь увидеть раннее утро, собственную спальню и себя – в размышлениях о предстоящем предложении мисс Хакстебл.
– Но мы отклонились от темы, – донесся голос Ванессы. – Готовы ли вы вместо Мег жениться на мне?
– Но почему же непременно на одной из вас? – поинтересовался виконт. – Не предпочтете ли вы сохранить свободу, если я пообещаю оставить сестру наедине с ее страданиями?
Миссис Дью смерила собеседника пристальным, чуть грустным взглядом.
– О, – негромко произнесла она, – значит, решительно не хотите меня?
Эллиот уже открыл рот, чтобы подтвердить подозрения собеседницы.
Разумеется, он ее не хотел. Милостивый Боже! Да из всех женщин на земле ее он выбрал бы последней. В ней же не было ровным счетом ничего, ничего привлекательного!
Кроме одной черты. Да, одно привлекательное свойство все-таки было. Как это вчера сказала мама? Верность и преданность. Даже не одно, а два свойства. Она обладала и тем и другим, правда, не по отношению к нему, а по отношению к собственной семье.
После вчерашнего визита виконтессы миссис Дью поняла, что он собирается жениться на старшей сестре, да и сама мисс Хакстебл тоже без труда разгадала загадку. А еще она знала, что сестра примет предложение, хотя брак по расчету окончательно разобьет и без того израненное сердце. И вот Ванесса всю ночь отчаянно думала, как предотвратить надвигающуюся катастрофу. В итоге сочинила свою замысловатую схему – вместо того чтобы пойти по легкому пути и просто объяснить ситуацию. Возможно, считала его слишком самовлюбленным или жестоким, неспособным понять тонкую женскую душу. Как бы там ни было, а ради блага близких она решила принести себя в жертву. И сделала отчаянный шаг, хотя никогда не пыталась скрыть собственную неприязнь.