Снайпер

Чейз Джеймс Хедли

– Давайте я. – Тимотео поднялся и взял у меня шест.

Мне не хотелось признавать себя побежденным, но ничего другого не оставалось. Я рухнул на скамью, обхватив голову мокрыми от пота, покрывшимися мозолями руками.

То ли Тимотео был сильнее, то ли сноровистей, но он гнал лодку с недоступной для меня скоростью. Еще через час мы вырвались из водорослей на чистую воду. Я уже пришел в себя и взял шест из рук уставшего Тимотео. Теперь уже он тяжело опустился на скамью.

Вскоре над нами перестали виться комары, джунгли раздались в стороны, впереди показалось

море. Десять минут спустя мы увидели заходящее солнце: красный шар, закатывающийся за горизонт. Я уже не отталкивался от дна – течение несло нас в открытое море. Когда лодка выплыла из-под полога мангровых зарослей, я положил шест на дно и сел напротив Тимотео.

Наконец нос лодки ткнулся в песок, ее развернуло и прибило боком к берегу.

Не обращая внимания на Люси и Тимотео, я снял грязную рубашку и нырнул в воду. Плыл я медленно, чувствуя, как кровь, грязь и пот смываются с тела.

«Я люблю его!»

Женщина не выкрикнет этих слов в лицо мужу, с которым прожила шесть месяцев, если не верит в это. Истерикой тут и не пахло. Я понял, что потерял Люси.

Потом я поплыл обратно к лодке. Люси с Тимотео тоже купались. Издалека я наблюдал за ними. Но вот они вышли из воды и сели у песчаной дюны.

Выйдя на берег, я направился к ним. Тимотео поднялся, а Люси словно окаменела, ее глаза округлились от страха. Я остановился в паре шагов от него.

– Что ж, недотепа, возможно, ты не умеешь стрелять, но мою жену ты увел, – признал я. – Скажи мне, ты уже успел с ней переспать?

Он отреагировал не так, как я ожидал. Я надеялся, что он попытается ударить меня, чтобы в драке показать, кто есть кто.

– Это сделал мой отец? – хрипло прошептал он.

Он смотрел на клеймо «Красного дракона» у меня на груди.

– Тебя это действительно волнует? Ты украл мою жену, твой отец заклеймил меня. Он не имеет права жить. Я собираюсь убить его.

Я шагнул к Люси. Она вскочила, подалась назад.

– Посмотри, Люси. – Я указал на клеймо. – Его отец обещал, что такое же клеймо украсит твое лицо, если я не убью человека, убить которого не хватает духу этому мозгляку. Он заклеймил меня, чтобы показать, что настроен серьезно. Неужели ты хочешь уйти с этим мозгляком, не способным плюнуть в лицо животному, которое называет себя его отцом? Неужели хочешь?

В ужасе уставилась она на клеймо, затем поднесла руку ко рту.

– Люси! Ты хочешь остаться со мной или уйдешь к нему?

По выражению ее глаз я все понял.

– Извини, Джей… Мы любим друг друга, – пробормотала она.

Я отвесил ей оплеуху. Она отлетела назад, я заметил, что Тимотео двинулся на меня, повернулся – и удар кулака поднял меня в воздух и швырнул на песок.

Этого я и добивался. Я знал наверняка, что справлюсь с ним. Я хотел как следует отделать его, чтобы бросить, беспомощного и окровавленного, к ногам Люси. Я хотел доказать Люси, что она ошиблась в выборе.

В армии мне не раз приходилось драться. То и дело кто-нибудь хотел показать, что он лучше тебя, и тогда приходилось ставить его на место. Случалось, что парень был недалек от истины,

и драка затягивалась. Я проиграл лишь однажды, здоровяку с широченной грудью. Он выдержал все. Его лицо превратилось в сплошной синяк, выбитый зуб остался у меня в кулаке, я сломал об его челюсть два пальца на левой руке. Он, однако, остался на ногах, а когда я окончательно выдохся, набросился на меня. Что ж, он дрался лучше, чем я, и мне пришлось это признать, когда я, весь в крови, распростерся на земле и больше не смог подняться.

Но я нисколько не сомневался, что возьму верх над Тимотео, хотя он и умел махать кулаками. Осторожно я двинулся на него. Мне требовалось нанести только один удар, а уж потом я бы отделал его как бог черепаху.

Я наклонил голову, прижал подбородок к груди, дразня его левой рукой, готовясь ударить правой. Но когда моя правая выпрямилась, она встретила пустоту. С легкостью профессионала Тимотео ушел в сторону и коротким правым в челюсть вновь уложил меня на песок.

Мне приходилось держать удар и посильнее, но быстрота Тимотео ошеломила меня. Я понял, что могу и проиграть.

По подбородку побежала струйка крови. Я вытер ее тыльной стороной ладони, потряс головой и встал.

Тимотео ждал, его руки висели как плети, лицо оставалось бесстрастным.

Я двинулся на него. Он позволил мне подойти, затем махнул правой, и я опять оказался на спине. Удар у этой орясины был что надо.

Я смотрел на него. Он – на меня. Люси наблюдала за нашей борьбой, широко раскрыв глаза, прижав руки к груди.

– Значит, ты умеешь драться, сукин ты сын. – Я поднялся. – Я тоже.

Махать кулаками – одно, держать удар – совсем другое. Я мог выдержать и две дюжины хороших тумаков, а он, сможет ли он устоять после одного?

Я снова приблизился к нему, он отступал, длинной левой не подпуская меня к себе.

«Давай, недотепа, давай», – думал я, а его левая впивалась мне то в лицо, то в ребра. Я еще ни разу не коснулся его. Но я терпел, выжидая удобного момента. И дождался. Его левая пошла вперед, но я нырком ушел от нее, сблизился с ним и что есть силы ударил в живот. Воздух со свистом вырвался из его легких, как из спущенной шины. Он начал сгибаться пополам, и тут правой рукой я с размаху врезал ему в челюсть. Тимотео рухнул, как подпиленный телеграфный столб. Я стоял над ним, тяжело дыша. Кровь из ссадин капала мне на грудь.

Люси протиснулась между нами, опустилась на колени, подняла его голову, прижала к себе.

Я долго смотрел на нее, затем повернулся и вошел в воду.

Луна поднялась из-за пальм, когда я вышел на берег у дома Джека Декстера. Пока я плыл, я наметил себе три первостепенных дела: переодеться, взять свою машину и поехать к маленькому белому домику, чтобы забрать «уэстон-и-лиис».

В доме не светилось ни огонька, но я приближался к нему с предельной осторожностью. Перебегая от клумбы к клумбе, оказался перед парадной дверью. Прислушался. Ни звука, ни шороха. В лунном свете я различил мой «Фольксваген», стоящий там, где его оставил Раймондо.