Снег в трауре
Шрифт:
Исай вздрогнул. Он опять погрузился в свои заботы, и слова мэра застали его врасплох.
Нить его размышлений прервалась и повисла в воздухе.
– Исай! С тобой говорят! – крикнул Жозеф.
– Да. Когда-то я проходил его за день. Но это было лето. А сейчас начало ноября. Время – хуже не придумаешь! На высоте свыше трех тысяч метров горы покрыты снегом или коркой льда. И с каждой минутой становится все хуже. Они пойдут вслепую, по колено в мокром снегу. В холод, в туман.
– На его месте я бы пошел по южному склону, – сказал Бардю.
– Ты что, спятил? – удивился
– Ну так что?
– Да в такое время это все равно что идти с завязанными глазами.
Исай робко потянул Марселена за рукав.
– Пойдем отсюда. Здесь нам свои дела не решить.
Вместо ответа Марселен допил вино, отер рукавом рот и попросил Жозефа:
– Включи радио!
– Еще рано. Новости – через пять минут, – ответил Жозеф.
Он положил руку на единственный в их деревне приемник. Все почтительно посмотрели на темный деревянный ящичек с эбонитовыми ручками. Он покоился на прибитой к стене полочке, у камина, притягивая к себе таинственным матовым блеском. С антенны лохмотьями свисала сажа.
– Все равно сейчас еще ничего не известно, – заметил мэр.
– Пойдем, Марселен, – позвал Исай. – Ну, зачем тебе этот самолет? Пойдем домой.
Нам надо о многом поговорить.
– Плевал я на этот самолет, – процедил сквозь зубы Марселен, – тут хоть мне не приходится сидеть один на один с тобой. Я тут душу отвожу.
Исай опустил глаза. Сознание затуманилось, стало трудно дышать.
Вокруг него говорили о лавинах, скалах, снаряжении и долгих переходах; превозносили достоинства Сервоза, перечисляли трудности похода. Вдруг мэр сказал:
– Уже полдень.
– Ты уверен? – недоверчиво спросил Жозеф.
Он посмотрел на часы, вынул из кармана очки в металлической оправе, водрузил их на свой огромный нос и чинной походкой подошел к приемнику. Голоса смолкли. Кончиками пальцев Жозеф осторожно коснулся ручек приемника. Зажегся зеленый огонек.
– Он нагревается, потерпите немного.
Наконец послышался пробивающийся сквозь треск голос.
– Политические новости, – уточнил мэр.
Марселен взял со стола бутылку вина и наполнил стакан. Исай хотел его остановить.
– Тебе потом будет плохо.
– Мне плохо не от вина, а от твоего ослиного упрямства!
– Да помолчите вы там! – прикрикнул на них Жозеф.
Все ждали, затаив дыхание, не отводя глаз от приемника. Диктор говорил без остановок плавно, вежливо и монотонно.
– Вот! – сказал Колоз. – Начинается!
– Несмотря на гололед, туман и лавиноопасную обстановку группа спасателей из шести опытнейших проводников во главе со старшим инструктором Николя Сервозом сегодня, в десять часов утра, вышла в горы, намереваясь добраться до обломков самолета «Блу Флауэр», совершавшего рейс по маршруту Калькутта – Лондон. Хотя и нет никакой надежды на то, что кто-нибудь из пассажиров выжил в этой авиакатастрофе, в месте трагедии был сброшен запас продовольствия и медикаментов. Хорошо подготовленные и оснащенные новейшим снаряжением спасатели обеспечены всем необходимым: провиантом, санями для раненых, портативной радиостанцией и сигнальными ракетами. По последним сообщениям, они идут вперед двумя
Жозеф выключил радио, и голос умолк.
– Это все? – спросил Марселен.
– А что они еще могли передать? – бодро отозвался Жозеф. – Завтра сообщат более подробные сведения.
Мужчины поднимались один за другим, качали головой, расплачивались и направлялись к двери.
– Пока, Жозеф.
– Я еще загляну к тебе.
– Будут новости, скажи.
– Ну, теперь мы можем уйти? – спросил Исай.
Они вышли последними. Марселен шагал, заложив руки в карманы, уставившись в землю. От одного взгляда на него Исай впал в замешательство. Он забыл заготовленные в отсутствие брата слова. Как там? «Отец не позволил бы… Был бы жив отец…» Уже у самого дома он остановился и сказал:
– Ты только посмотри на него, Марселен.
Ты чувствуешь? Он же наш.
– Мы станем только счастливее, когда он будет принадлежать другим.
– Может, стоит подождать? Посмотрим…
– Я и так уже слишком долго ждал.
– Завтра ты пойдешь к нотариусу?
– Да, с этим надо кончать.
– А если я не хочу с этим кончать?
Марселен стиснул зубы. На его скулах заиграли желваки. Они вошли в дом, и Исай, как обычно по вечерам, стал готовить ужин.
Глава 4
– Исай! Исай! Иди скорей сюда!
Это был голос браконьера Бардю. Исай, который уже два часа чинил сеновал Мари Лавалу, распрямился, отложил молоток и крикнул: «В чем дело?» Снежный вихрь, прорвавшийся сквозь щели в стене, заглушил ответ. Сгущались сумерки, в глубине сарая стоял полумрак. Работы оставалось немало: надо было законопатить все дыры.
На деревянных гвоздях висели две косы и трое грабель. Исай обошел копну сена, свесился с крутой лестницы и снова крикнул:
«В чем дело?» Потом стал спускаться вниз.
Колени у него дрожали. Сердце вдруг тревожно сжалось. После того разговора с братом он со страхом ждал дурных новостей.
Рано утром, не сказав ни слова, Марселен уехал в город. Может быть, он уже вернулся с нотариусом, с судьей, с полицией. И эти люди, сойдясь все вместе на хуторе, уже продают дом.
– Черт возьми! Неужели это правда?
Он скатился по ступеням и очутился рядом с Мари Лавалу и Бардю. Вид у них был озабоченный. Старый браконьер, морщинистый, обрюзгший человек с заросшим седой щетиной лицом, сокрушенно качал головой.
– Ну, что там у тебя? – спросил Исай.
– Сервоз… Сервоз погиб, – тихо проговорил Бардю.
Мысли Исая были так далеко, что он не сразу понял смысла сказанного.
– Погиб? – машинально повторил он.
– Да… Сегодня утром… При переходе через ледник… Край трещины подломился. Снежным потоком его смело в пропасть… Накрыло шестиметровой толщей снега… Когда его откопали, он был уже мертв.
– Матерь Божия! – пролепетала Мари Лавалу. – Какая смерть! И ради чего! Из-за чужого самолета!