Снег
Шрифт:
7.
Пронизывающий холод
Я целую цветок сливы
Мечтая
(Сосэки)
У снега пять основных характеристик.
Он белый.
Он замораживает природу и защищает ее.
Он постоянно изменяется.
Он скользкий.
Он превращается в воду.
Когда Юко рассказывал об этом отцу, тот не видел в этом ничего хорошего, будто такая необычная страсть сына делала зиму еще более суровой.
Он белый. Поэтому не виден и не имеет права на существование.
Он замораживает
Он постоянно изменяется. Поэтому он ненадежен.
Он скользкий. Но кому понравится поскользнуться на снегу?
Он превращается в воду. И затапливает нас во время таяния.
Юко же видел в своем друге пять других качеств, которые вполне устраивали его талант поэта.
Он белый. Поэтому он - стихи. Очень чистые стихи.
Он замораживает природу и защищает ее. Поэтому он - живопись. Тончайшая живопись зимы.
Он постоянно изменяется. Поэтому он похож на почерк. Есть десять тысяч способов написать слово "снег".
Он скользкий. Поэтому он - танец. На снегу каждый может почувствовать себя танцором.
Он превращается в воду. Поэтому он - музыка. Весной реки и источники становятся симфониями белых нот.
– И это все для тебя?
– спросил священник.
– И даже больше.
Этой ночью отец Юко Акиты понял, что одни хокку не могут наполнить глаза его сына красотой снега.
8
Юко боготворил искусство хокку, снег и число семь.
Цифру семь он считал магической.
В ней одновременно существует равновесие квадрата и непостоянство треугольника.
Юко исполнилось семнадцать, когда он решил стать поэтом.
Он писал стихи из семнадцати слогов.
У него было семь кошек.
Он обещал своему отцу каждую зиму писать лишь семьдесят семь хокку.
Все остальное время он оставался дома и забывал про снег.
9.
Однажды, весенним днем, на восходе солнца, придворный поэт императора Мейджи увидел произведения Юко. Придя в его деревню, он нашел дом отца Акиты и расспросил его. Священник, прибежавший из соседнего храма, с почтением принял посланника императора, предложил ему чашку чая и сказал:
– Последний раз в этом году мой сын вернется этим вечером с горы. Сегодня - день его семьдесят седьмого хокку. Но если вы пожелаете, я могу отвести вас в его мастерскую. Именно там он хранит свои стихи, написанные на листках шелковой бумаги.
Поэт вдохнул аромат чая, его сердце наполнилось радостью, - он вспомнил тот день, когда сам был замечен мастером рифмы и приведен ко двору императора, чтобы прочитать ему стихи, которые удостоились чести понравиться правителю. Затем он сделал горький глоток и сказал:
– Покажите мне это чудо.
Священник предложил последовать за ним в комнату, стены которой были полностью покрыты листками бумаги. При взгляде на
– Это здесь, Учитель. Вы можете видеть все хокку моего сына.
Поэт медленно и величественно подошел и прочел каждое из семидесяти шести стихотворений, которые Юко сочинил в этом году.
Когда он закончил, священник заметил как сверкают слезы в его глазах.
– Это великолепно. Я никогда не читал ничего подобного. Я думаю, что император сможет сделать вашего мальчика официальным придворным поэтом, когда меня не станет на этом свете.
Отец Юко, вне себя от радости, бросился к ногам высокого гостя.
– Тем не менее, - добавил тот, - должен признать, что есть две вещи, которые меня огорчают.
Вздрогнув, священник поднял голову.
– В чем же дело? Разве эти хокку не лучшие со времен великого Басе?
– Эти творения несравненны. Слова черпались из настоящего источника красоты. Тексты очень музыкальны, но в них не хватает цвета. Язык, которым пишет ваш сын, безнадежно бел. Почти невидим. Если он пожелает представить свои творения императору, ему придется научиться раскрашивать свои стихи.
– Он еще молод, не забывайте об этом. Ему всего семнадцать. Но что еще вас заботит?
Поэт попросил еще одну чашку чая, расположился в обвитой зеленью беседке перед домом и посмотрел на вздымающуюся над весенней свежестью гору. Потом сделал горький глоток и спросил:
– Почему снег?
10
Когда Юко вернулся с горы и узнал, что посторонний прочел его стихи, и, что еще хуже, они ему понравились, он впал в бешенство.
– Это всего лишь наброски. Я еще ничего не знаю о моем искусстве.
– Но тебя уже требуют ко двору! Это большая, большая честь, - ответил ему отец.
– Нет, - сказал Юко, - это низость.
Когда священник точно передал слова придворного поэта, Юко вскипел:
– Да что он знает о живописи и ее цветах? Есть десять тысяч способов написать, десять тысяч способов нарисовать стихи, но для меня все они похожи на снег. Я пойду к императору, когда напишу десять тысяч слогов, десять тысяч слогов удивительной белизны. И ни слогом меньше.
– Но ведь десять тысяч слогов - это около пятисот девяноста хокку! Если ты будешь писать семьдесят семь стихотворений в год, это займет целых семь лет.
– Значит, я явлюсь ко двору через семь лет.
Отец и сын больше никогда не говорили о визите придворного поэта.
Этой весной Юко сдержал обещание и не написал ни одного хокку.
Все, чем он занимался, - это вдыхал запах цветов вишни в зеленом саду.
Летом он дышал ароматом лесного меда под взглядом луны и горных вершин.
В первые дни грозы в грязи у реки он нашел лисичку.
Это был ароматный и спокойный год.
11
Кожа женщин,
Кожа, которую они прячут