Снег

Памук Орхан

— Я не несчастен, — сказал Ка.

— Тот, кто настолько несчастлив, на самом деле не несчастлив. У здешних людей есть надежда, есть утешение, за которые они крепко держатся. Здесь нет язвительных атеистов из Стамбула. Здесь все гораздо проще.

— Я сейчас пойду, потому что ты этого хочешь. Какой номер дома на улице Байтархане? Сколько мне там оставаться?

— Оставайся до тех пор, пока не обретешь покой! — сказала Ипек. — И не бойся верить. — Она помогла Ка, надевавшему пальто. — Ты что-нибудь помнишь об исламе? — спросила она. — Ты помнишь молитвы, которые учил в начальной школе? Чтобы потом не стыдиться.

— В

детстве служанка водила меня в мечеть Тешвикие, — сказал Ка. — Скорее не за тем, чтобы помолиться, а чтобы встретиться с другими служанками. Пока они долго сплетничали, ожидая намаз, я кувыркался и играл с детьми на коврах. В школе я зазубривал все молитвы, чтобы понравиться учителю, который заставлял нас учить фатиху, давая нам пощечины, и, держа за волосы, бил нас головой о «религиозную» книгу, лежавшую открытой на парте. Я выучил все, чему учат в школе об исламе, но все забыл. Кажется, единственное, что я знаю сегодня об исламе, — это фильм «Зов» с Энтони Куином в главной роли, — улыбаясь, проговорил он. — Не так давно, в Германии, его почему-то показали на немецком по турецким каналам. Ты вечером будешь здесь, не так ли?

— Да.

— Я хочу еще раз прочитать тебе свое стихотворение, — сказал Ка, положив тетрадь в карман пальто. — По-твоему, оно красиво?

— На самом деле красиво.

— А в каком месте?

— Не знаю, но очень красиво, — сказала Ипек, открыв дверь и выходя.

Ка быстро обнял ее и поцеловал в губы.

11

В Европе есть другой Бог?

Ка и Высокочтимый Шейх

Есть те, кто видел, как Ка, выйдя из отеля, побежал прямо к улице Байтархане, под снегом и флагами с предвыборной агитацией. Он был так счастлив, что в кинотеатре его воображения от волнения начались одновременно два фильма, как это бывало с ним в детстве в те минуты, когда он был чрезвычайно счастлив. В первом фильме, где-то в Германии, но не в его доме во Франкфурте, они занимались с Ипек любовью. Эту фантазию он видел постоянно, и иногда местом, где они занимались любовью, была комната отеля в Карсе. В другом фильме, в его разуме проигрывались слова и образы, связанные с двумя последними строчками стихотворения "Снег".

В закусочную "Зеленая страна" он зашел, чтобы спросить адрес. А затем, с решимостью человека, который очень торопится, он сел за стол и заказал двойную порцию ракы, брынзу и каленый горох, потому что бутылки, стоявшие на полках рядом с портретом Ататюрка и снежными видами Швейцарии на стене, придавали ему решимости. Телевизионный ведущий сообщил, что для первой в истории Карса прямой трансляции, которая должна произойти сегодня вечером, несмотря на обильный снегопад, все приготовления будут закончены с минуты на минуту, и вкратце рассказал о некоторых местных и национальных новостях. К этому времени позвонил заместитель губернатора и запретил сообщать об убитом директоре педагогического института, чтобы не раздувать дело еще больше и не раздувать конфликт. До того как Ка обратил на все это внимание, он залпом, словно воду, выпил две порции двойного ракы.

Выпив третий стакан ракы, он дошел до обители за четыре минуты, дверь открылась автоматически. Поднимаясь по крутой лестнице, Ка вспомнил стихотворение Мухтара под названием «Лестница», которое все

еще носил у себя в кармане. Он был уверен, что все пройдет хорошо, но чувствовал себя как испуганный ребенок, который дрожит, входя в кабинет врача, хотя знает, что врач не будет делать ему укол. Как только он поднялся, он пожалел, что пришел: несмотря на ракы, его душу охватил глубокий страх.

Как только Высокочтимый Шейх увидел Ка, он сразу почувствовал его страх. А Ка понял, что Шейх видит его страх. Но в Шейхе было что-то такое, что Ка не было стыдно. На площадке лестницы, по которой он поднялся, на стене было зеркало в резной раме из орехового дерева. Сперва он увидел Шейха в зеркале. Людей в доме было как сельдей в бочке. Комната согрелась от дыхания и человеческого тепла. Вдруг Ка заметил, что целует Шейху руку. Он не обратил внимания ни на то, что было вокруг, ни на толпу в комнате, все произошло в мгновение ока.

В комнате собралось более двадцати человек, чтобы принять участие в обычном богослужении, которое проводилось по вторникам вечером, и для того, чтобы рассказать о своих несчастьях. Хозяева молочных ферм, которые были счастливы оказаться радом с шейхом каждый удобный момент, несколько человек из числа ремесленников и хозяев чайных, наполовину парализованный юноша, косоглазый директор одной из автобусных фирм со своим пожилым другом, ночной сторож электрической компании, швейцар, уже сорок лет работающий в больнице Карса, и другие люди…

Шейх, прочитав по лицу Ка обо всех его сомнениях, показным жестом поцеловал его руку. Выразив уважение, он в то же время сделал это как человек, который целует приятную ручку маленького ребенка. Ка изумился, хотя уже знал, что Шейх сделает именно это. Они заговорили под взглядами окружающих, сознавая, что все внимательно их слушают.

— Молодец, что согласился принять мое приглашение, — сказал Шейх. — Я видел тебя во сне. Шел снег.

— Я тоже видел вас во сне, Светлейший Шейх, — ответил Ка. — Я пришел сюда для того, чтобы стать счастливым.

— Мы счастливы, что у тебя родилась мысль, будто счастье твое — здесь, — сказал Шейх.

— Мне страшно здесь, в этом городе, в этом доме, — проговорил Ка. — Все от меня очень далеки. Потому что подобного я всегда боялся. Я бы не хотел никому целовать руку и не хотел бы, чтобы мне кто-то целовал руку.

— Ты раскрыл свою внутреннюю красоту перед нашим братом, Мухтаром, — сказал Шейх. — Что тебе напоминает этот благословенный снег, который идет сейчас?

Ка заметил, что человек, сидевший на софе, справа от Шейха, у окна, — Мухтар. На лбу и на носу у него был пластырь. Он надел черные очки с широкими стеклами, чтобы скрыть синяки под глазами, как старики, ослепшие от оспы. Он улыбался Ка, но смотрел недружелюбно.

— Снег напомнил мне о Боге, — сказал Ка. — Снег напомнил мне, как прекрасен и загадочен этот мир и что жизнь на самом деле — счастье.

Замолчав на мгновение, он заметил, что взгляды всех устремлены на него. Шейх был этим доволен, что раздражало Ка.

— Зачем вы позвали меня? — спросил он.

— Ну что вы! — сказал Шейх. — Из рассказа Мухтара-бея мы решили, что вы ищете друга, с которым захотите побеседовать и открыть сердце.

— Хорошо, давайте побеседуем, — сказал Ка. — Прежде чем прийти сюда, я от страха выпил три рюмки ракы.