Снеговик
Шрифт:
— Почему? Почему?
— Сегодня наш день, Ракель. Жить осталось так мало. Так давай праздновать, а не объясняться. Будь добра, сложи руки за спиной.
Ракель повиновалась. Она не слышала, чтобы Олег вернулся из подвала. Может, он все еще там, может, ему удастся выбраться? Ей надо задержать Матиаса тут.
— Я хочу знать почему, — сказала она, ощущая, что к горлу поднимаются рыдания.
— Потому что ты шлюха.
Она почувствовала, как что-то тонкое сильно стянуло ей руки. Почувствовала его жаркое дыхание на своей шее. Губы. Язык. Она сжала зубы, понимая, что, если она закричит, он может остановиться, а ей надо было, чтобы он продолжал, а время шло. Он вылизывал ее
— А ублюдок твой лежит в морозилке, — сообщил он.
— Олег! — Ее затрясло.
— Расслабься, дорогая, от холода он не умрет.
— Он не?..
— Пока наступит переохлаждение, он успеет умереть от недостатка кислорода. Это же чистая математика.
— Матема…
— Я просчитал. Я все давно просчитал.
По холмам Холменколлена на страшной скорости летел мотоцикл. Его рев метался между домами, и те, кто смотрели на него в окна, только головами качали: нужно быть сумасшедшим, чтобы так мчаться по снегу! Этот байкер наверняка потеряет свою лицензию на право управления мотоциклом.
А у байкера такой лицензии и вовсе не было.
Харри выжал газ, пытаясь взлететь на дорожку, ведущую к темному бревенчатому дому, но забуксовал на снегу. Мотоцикл пошел юзом и потерял скорость. Харри не стал пробовать поддать газу и соскочил с седла. Мотоцикл без седока проехал еще немного, уткнулся в ствол ели, завалился набок и остановился, успев выстрелить из-под заднего колеса пригоршней снега.
Харри в это мгновение достиг уже середины лестницы.
Ни единого следа на снегу не было — из дома никто не выходил, никто не входил. Он вытащил револьвер и осторожно нажал на ручку двери.
Дверь, как и было обещано, была не заперта.
Он проскользнул в прихожую и первым делом увидел раскрытую настежь дверь в подвал.
Харри остановился и прислушался. До него донесся какой-то звук. Что-то вроде постукивания. Из кухни, что ли? Харри постоял, а потом решил начать с подвала.
Он боком спустился по лестнице, держа перед собой револьвер. На последней ступеньке задержался, давая глазам привыкнуть к полутьме, прислушался. У него возникло ощущение, будто весь подвал затаил дыхание. Он заметил садовый стул у двери. Олег. Взгляд скользнул дальше. Харри собрался было выбираться из подвала, когда увидел темное пятно на полу возле морозилки. Вода? Он сделал шаг вперед. Наверное, из-под морозилки натекло. Чтобы больше не думать об этом, он дернул дверь, но та не поддалась. Ключ был в замке, но Ракель никогда не запирала морозилку. Он вспомнил про Финнёй, набрал в грудь воздуха и повернул ключ.
Харри успел заметить блеск металла и тут же почувствовал боль — что-то резануло его по лицу и отбросило назад. Нож? Он упал на спину между двумя кучами грязной одежды, а человек уже вылез из морозилки и встал над ним.
— Полиция! — крикнул Харри и поднял револьвер. — Не двигаться!
Человек замер с поднятой рукой:
— Ха… Харри?
— Олег?
Харри опустил револьвер и увидел, что у мальчика в руке беговой конек.
— Я… я думал, это Матиас вернулся, — прошептал Олег.
— Где он? — Харри вскочил на ноги.
— Не знаю. Он сказал, что мы скоро увидимся, и я подумал…
— Откуда у тебя конек?
Харри почувствовал во рту металлический привкус крови и нащупал кровоточащую ранку на щеке.
— Лежал в морозилке, — криво улыбнулся Олег. — Меня так ломало держать их на лестнице, что я взял и спрятал под горошек. Мы же горошек никогда не едим.
Он двинулся за Харри к лестнице:
— Хорошо, что коньки я наточил совсем недавно, — мне удалось освободить руки. С замком я не справился, зато проковырял пару
— А тепло твоего тела растопило лед, и вода потекла наружу, — сам себе объяснил Харри.
Они вышли в прихожую. Харри взял Олега за плечи, открыл дверь и сказал:
— Видишь свет в окне? Беги к соседям и сиди у них, пока я за тобой не приду. О'кей?
— Нет! — решительно ответил Олег. — Мама…
— Слушай! Лучшее, что ты можешь сделать для мамы, — уйти отсюда немедленно.
— Я хочу ее найти!
Харри схватил Олега за плечи и сжал их так, что у мальчика от боли выступили слезы.
— Если я сказал бежать — значит, бежать, дурачина! — произнес он тихо, но, видимо, с такой внутренней яростью, что Олег потрясенно заморгал, отчего слеза сорвалась у него с ресниц и упала на щеку. Мальчик резко повернулся и вылетел из двери, мгновенно исчезнув в темноте под снегопадом.
Харри взял рацию и нажал на кнопку вызова:
— Говорит Харри. Вы еще далеко?
— Возле «Грёссбанен».
Харри узнал по голосу Гуннара Хагена.
— Я в доме, — сообщил Харри. — Подъезжайте, но не входите, пока не скажу. Прием.
— Принято.
— Отбой.
Харри пошел на звук, который по-прежнему доносился из кухни. В дверях он остановился, глядя на тонкую струйку воды, лившуюся с потолка. Вода казалась серой от побелки, капли яростно стучали по кухонному столу.
Четырьмя большими прыжками Харри преодолел лестницу на второй этаж. Подкрался к двери в спальню. Вдохнул. Взглянул на дверную ручку. Снаружи уже доносился вой полицейских сирен. Капля крови из раны на щеке плюхнулась на пол.
У него возникла мысль: логично, если тут все и закончится. Тут, у этой двери, у которой он стоял в таком же сером ночном отсвете тысячу раз. Хотя обещал прийти пораньше, но не мог вырваться с работы и являлся, когда она уже спала. Харри аккуратно нажимал на дверную ручку, отлично зная, что в конце ручка все равно громко звякнет, как ни старайся этого избежать. И она просыпалась и смотрела на него сонным взглядом, чтобы он почувствовал себя виноватым. Он проскальзывал под одеяло, прижимался к ее телу и чувствовал, как оно становится мягче, перестает сопротивляться. Ракель начинала довольно постанывать, но никак не могла окончательно проснуться, так что ему приходилось целовать ее сильнее, слегка покусывая, быть ее покорным слугой, пока она наконец не усаживалась сверху, тогда уж переставала казаться спящей королевой, стонала и рычала жалобно и в то же время страстно.
Он взялся за ручку, обратив внимание, что ладонь мгновенно вспомнила это прикосновение, плоскую прямоугольную форму. Бесконечно осторожно нажал вниз. Подождал, пока она не звякнула знакомо, толкнул, но… что-то было не так. Ручка не поддавалась. Подтянули пружину, что ли? Он осторожно отпустил ручку. Нагнулся и припал к замочной скважине. Темнота. Скважину кто-то заткнул.
— Ракель! — крикнул он. — Ты здесь?
Нет ответа. Харри приложил ухо к двери. Ему показалось, он что-то услышал, но уверенности не было. Он снова взялся за ручку. Помедлил. Передумал и решительно отправился в ванную рядом со спальней. Открыл окошко и протиснулся через него наружу. Сквозь железную решетку спальни лился свет. Харри встал на край рамы, напряг мышцы ног и потянулся к окну спальни. Пальцы тщетно пытались уцепиться за бревна, снег бил прямо в лицо, тая на щеках и смешиваясь с кровью, которая по-прежнему сочилась из раны. Рама прогнулась под ним, вот-вот треснет. Рука ощупывала стену пятиногим пауком. Мускулы живота болели от напряжения. Он посмотрел вниз, зная, что под тонким слоем снега его ждет асфальт.