Снежный Барс
Шрифт:
— Не волнуйся папа, — твердым голосом попыталась сказать я, получилось почти хорошо, — мне уже гораздо лучше, нужно только немного отдохнуть и все.
— Но Астор, милая, ты… такая бледная. Ты не заболела? Может тебе нужно что-то…
— Нет, папа. — На удивление убежденно ответила я. — Все в порядке. Честно. Мне нужен только отдых. Очень тебя прошу, оставь меня одну.
— Ну, хорошо дорогая. — Чуть поколебавшись, согласился отец. — Только, если что, обязательно зови. Борн будет поблизости, да и моя палатка рядом. Может все-таки приказать принести, что-нибудь?
— Спасибо, не стоит. Это, наверное, последствия яда. Завтра
— Последствия. — Пробормотал отец, выбравшись из моей палатки. — Где же этот де Энхард бесы его побери?!
Я почувствовала, как в голове распускается огненный цветок боли. С трудом, дождавшись, когда отец отойдет достаточно далеко, я вцепилась зубами в одеяло. Мучительно приходило понимание происходящего. И выводы получались совсем неутешительные. Страшные. "Маркус! — Звала я в отчаянной надежде. — Маркус!!" ответа не было. Мне хотелось метаться и выть как дикому зверю. Какая-то неопределенная сила гнала меня прочь из лагеря. Я знаю: я должна спешить на помощь. Ни кто кроме меня не сможет помочь!
Не знаю, как мне удалось выскользнуть из палатки незамеченной, как беспрепятственно удалось миновать охрану. Сказочно повезло, наверное. В этот момент я просто не думала о таких вещах. Меня занимала единственная мысль: "Только бы найти, только бы успеть вовремя!" наверное, поэтому же я не заметила Борна, который бесшумно выскользнул из-за кустов на границе освещенной огнями лагеря. Я налетела на него и некоторое время остервенело, отбиваясь от крепких мужских рук не вполне осознавая, что со мной происходит. И упорно пытаясь прорваться дальше. Он крепко держал меня, пытался задавать какие-то вопросы, но смысл их доходил до меня далеко не сразу.
— Что случилось? Куда вы рветесь госпожа?
Я лепетала нечто бессвязное, и сама поражалась, как бредово это звучит.
— Ему надо помочь… он умрет… Скорее!
— Кто умрет? — Борн чувствительно встряхнул меня. — Кому помочь?!
Я дернулась, пытаясь вырваться.
— Пусти, если я опоздаю, он умрет! Ну, пусти же!!!
Может быть, он понял, что не добьется от меня ни чего более вразумительного, может, решил поверить…
— Хорошо госпожа. Я только позову, кого-нибудь…
— Нет! Сейчас, немедленно!!
— Ладно, но я все равно ни куда вас одну не пущу. Так вы все равно ни кому не поможете, а себя погубите. Ждите здесь госпожа, я мигом.
Удивительно, но эти слова заставили меня, образумится. Наверное, я поняла, что так действительно вряд ли могу кому-то помочь. А может, я просто привыкла слушаться. Слушаться когда Маркус властно приказывал мне: "Стой и жди!" — и нельзя было ослушаться его. Так или иначе, я осталась на месте, только взмолилась в ночную темноту: Потерпи Маркус миленький! Ты только дождись, я скоро…
Борн вернулся с Халаем. Лицо у горца было весьма озадаченное.
— Ни шханде? — Спросил Халай.
Некоторое время я переводила вопрос в уме, потом решала, как ответить. Тем временем успела немного прийти в себя, насколько это вообще возможно в таком состоянии.
— Ото'о Ша. — Наконец сказала я.
Халай нахмурился.
— Идем!
И мы пошли в темноту. Я ориентировалась на разгорающееся во мне пламя боли, как по маяку. Боль вела меня, становясь, все сильней по мере приближения к нашей
Я продиралась сквозь какие-то заросли кустарника, спотыкалась временами в темноте, но не могла, просто не смела, остановится хоть на миг. Я спешила, спешила!.. Борн и Халай ни на шаг не отставали от меня, держа оружие наготове. Борн ругался сквозь зубы, кажется, жалея что, не взял с собой побольше людей. Я понимаю у него работа такая, он меня охраняет, но вряд ли я стала бы ждать, пока Борн соберет этих самых людей. А вот Халай напротив был крайне молчалив и мрачен. Его я тоже понимаю, он беспокоится. Мне и самой сейчас просто жутко.
Я как-то потеряла счет времени, поэтому мы, наверное, плутали довольно долго, когда, наконец, вышли на какой-то луг. По крайней мере, мне так показалось в темноте. Впрочем, слабый свет луны позволил нам осмотреться. Что там было! Наверное, в других обстоятельствах мне стало бы плохо. На траве лежали четыре тела в ужасном состоянии. Мало того, что они были несвежими… Маркус, очевидно спешил, очень уж жутко они выглядели. Когда же я увидела его самого, сердце мое едва не остановилось от ужаса. Сейчас он был зверем. Серебристая в ночи шкура барса была густо запачкана бурыми пятнами крови, его и чужой. Нельзя было сразу определить, насколько серьезно он ранен, но в боку торчат два арбалетных болта глубоко вошедшие в плоть (я очень надеялась, что не так уж глубоко, просто такое ощущение создает пушистая шерсть). Глаза зверя были закрыты.
Пока мужчины тщательно осматривали луг, и мертвые тела я опустилась на колени рядом с Маркусом, ноги отказывались меня держать. Мой разум словно заволокло густым туманом, лишь частью сознания я фиксировала свои действия. Вот обняв бесчувственного Барса за шею, я и рыдая зову его по имени. Не знаю вслух или мысленно. Кажется по всякому.
— Не умирай, слышишь?! Не умирай! Ты не можешь!.. — Не останавливаясь, шепчут мои губы.
Подошел мрачный Халай с только что зажженным факелом, присел рядом. Оторвать меня от Маркуса ему не удалось, и тогда отдав факел Борну, он осторожно начал осматривать раны Барса.
— Несколько ножевых ранений, и стрелы в боку. Глубоко. — Наконец сказал Халай. Он плохо говорил на языке долин, но я все поняла. Не могла не понять. Прикусила губу, чтоб не зареветь в голос.
— Он потерял много крови, но надо вынуть стрелы, или начнется заражение. — Тем временем продолжил Халай. — Борн посвети-ка.
— А?
— Свет. — Подсказала я, заворожено наблюдая за тем, как ловкие пальцы горца осторожно ощупывают раны вокруг древка стрелы. Переломить толстое древко арбалетного болта или сделать, что-либо, еще не навредив еще больше было просто невозможно, и Халай попросту попытался выдернуть их. Я думала, что сойду с ума! Или уже сошла? Разве такое возможно?! Я испытала поистине адскую боль. Нет, не мое тело, а разум, который казалось, теперь плотно слился с разумом Маркуса. Но какая разница, чем вызвана эта боль, если у меня нет сил, ее переносить! Мне показалось, что мой вопль услышали даже в нашем лагере, но на самом деле из груди вырвался лишь жалкий хрип. И в следующий миг чьи-то сильные руки осторожно подхватили меня, не давая завалиться на землю. Борн. Он крепко держал меня, и выглядел немного растерянным.