Шрифт:
Пролог
Хорошо, когда всё идёт хорошо! Когда последний учебный день закончился и впереди только длинный заслуженный отдых. Когда тебе подарили большую красивую коробку с конфетами и целый пакет сочных рыжих мандарин. Когда идёшь по расчищенной дорожке, а вокруг пушистые белые сугробы и ты вспоминаешь, что дома ждут не дождутся санки. Они устали стоять в тёплой прихожей на нескользком полу. Им кажется, будто целая вечность прошла с прошлых выходных. Теперь-то санкам точно не придётся скучать! Как бы не истёрлись их полозья за бесконечные
От радостного предвкушения ноги сами собой подпрыгивают и ускоряются. Быть может, они считают, что способны ускорить наступление праздника? А вот сердце, наоборот: замирает на вздохе и осторожно, словно боясь своим стуком спугнуть что-то волшебное, трепещет на выдохе. Оно не считает, оно точно знает, что вот-вот произойдёт настоящее чудо. Только пока не догадывается, какое именно.
И вот идёшь ты весь такой вдохновлённый, в ожидании чего-то хорошего, и тут ка-а-ак…
Плохо, когда что-то пошло не так! Когда под снегом спряталась коварная ледяная дорожка и теперь ты потираешь болючий синяк на самом мягком месте, красивая коробка порвалась, конфеты рассыпались по тропинке, а мандарины – те вообще улетели в сугроб.
Но бывает и такое, что именно с неприятности начинаются самые прекрасные приключения.
Глава 1. О том, как появился Понь
Меловая пыль облачком вылетала из-под мятой тряпки и оседала на пол. Владик вздохнул, понимая, что сегодня так и не дождётся от сестры толковой помощи. Он поставил на парту последний перевёрнутый стул и, подойдя к измученной доске, отобрал у Поли тряпку.
Смочила бы хоть!
Девочка виновато прикусила губу, но озорной блеск в глазах никуда не делся.
Ну иди уже к своему пони! Я сам закончу, – с напускной сердитостью проворчал Владик.
И Поля радостно побежала во двор. Этим своим пони она прожужжала брату все уши. На каждой перемене девочка подтягивала его к окну и показывала на сугроб.
Ну посмотри! Посмотри же! Это вылитый коник!
Да, похож. – Терпеливо, в который раз уже, отвечал Владик.
Сугроб и в самом деле походил на прилёгшего отдохнуть маленького пушистого пони. Поля приметила его ещё на самом первом уроке и едва досидела до конца занятий. Если б не их с братом дежурство, она вылетела бы во двор вместе с разношёрстной ватагой мальчишек и девчонок сразу после звонка. Натирая пыльную доску, Поля косилась в окно – не надумает ли кто полезть к её пони.
К счастью, любители покидаться снежками обошли заветный сугроб стороной. Поля кинула свой портфель и подарочный набор конфет на стоящую рядом лавочку, сняла варежки, чтобы было удобнее лепить, встала перед сугробом на коленки и принялась за работу.
Тут похлопала, там поправила, убрала лишний снег с одного места, добавила в другом – получились маленькие острые ушки. Достала из кармана подобранные в парке ольховые шишки – на аккуратной белой мордочке появились тёмные глаза. Провела пальцем линию – вышла добрая улыбка. И вот уже не просто похожий на пони сугроб, а почти всамделишный пони лежит в школьном дворе у лавочки.
На
Конфеты рассыпались по дорожке, а мандарины улетели в тот самый сугроб. Поля поспешила на помощь и вместе с братом принялась собирать конфеты со снега. Сколько влезло, досыпали в её красивую коробку, остальное распихали по карманам.
Пока дети спасали сладости, за их спинами происходило что-то невероятное. Сугроб с мандаринами, чуть пошатываясь, неуверенно поднялся на ноги. Переступил ледяными копытцами: «Цок! Цок!», встряхнулся – и там, где был примятый Полей снег, распушилась мягкая шёрстка. А там, куда упали просыпавшиеся мандарины, зажглись рыжие фонарики – пятна. Ольховые шишечки превратились в самые настоящие живые чёрные глазки, маленькие аккуратные ушки завертелись туда-сюда, прислушиваясь. Пони разлепил нарисованную улыбку, пожевал губами, привыкая, а потом тоненько заржал.
И-ги-ги-ги! –услышали Поля с Владиком и обернулись.
Рядом с лавочкой, где только что лежал сугроб, стоял самый настоящий живой пони!
Ух ты! – восторженно прошептала девочка.
Мальчик недоверчиво склонил голову, всматриваясь в лошадку, потёр глаза – та никуда не делась.
Ого! – наконец выдавил он.
И-го-го! – тут же откликнулся пони.
Он мотнул головой, и пушистая чёлка, на секунду взметнувшись вверх, осела, спрятав под собой правое ухо. Левое тем временем заинтересованно крутилось туда-сюда.
Поля протянула руку к лошадке. Неуверенно, опасаясь, что она вот-вот исчезнет, дотронулась до самого кончика бархатного носа и провела по нему пальцем. Пони фыркнул, и чёлка легла на место. Освободившееся ухо повернулось к девочке.
Фр-р-р-р… Щекотно!
Поля отдёрнула руку.
Ой, извини!
За что? Мне понравилось. Почешите меня ещё! – не дожидаясь ответа, пони шагнул к ребятам, ткнулся головой в бок Владика и принялся тереться о мальчика лбом.
Раньше о Владика тёрлись кошки, но никогда ещё об него не тёрлась лошадь. Нет, пони, конечно, не совсем конь, но даже от такой доли ласки мальчик едва не повалился в снег снова. Конфетная горка, торчащая из переполненной коробки, закачалась и осыпалась под ноги.
Поля засмеялась и совсем уже уверенно погладила пони по гриве. Гривка у того была короткой и топорщилась жёсткой на вид щёточкой. На деле же она оказалась мягкой-мягкой, будто шёлк. Поля провела по густому ёжику, и из-под её пальцев брызнули во все стороны и заискрились в матовом солнечном свете снежинки.
Настоящий! Волшебный! – с придыханием прошептала девочка.
Точно настоящий? –пони оставил в покое Владика и переключился на себя.
На его мордочке появилось обеспокоенное выражение. Пони повернул голову и, пытаясь достать собственный хвост, покрутился на месте в одну сторону и потом в другую. Хвост не давался.