Снова и снова
Шрифт:
– Она не осталась в обиде.
– В отличие от меня.
– Я подумал, что это стоит проверить самому.
– Ты совсем не изменился.
«А ты?» – подумал он.
– Тебе нравятся яблоневые дрова? Я предупредил хозяйку, чтобы она топила твой камин только яблоневыми дровами.
– Спасибо. Можно подумать, ты явился сюда проверить, какие дрова у меня в камине. Не желаешь продолжить маскарад и поговорить о погоде?
– По-моему, мы успели обсудить её во всех подробностях за обедом. –
– Что мне угодно, тебя, судя по всему, ничуть не интересует. Я нарочно упомянула о том, что запру дверь.
– Если ты хочешь, чтобы я ушёл, так и скажи.
– Не уверена, что ты двинешься с места, даже если я того пожелаю.
– Понятно. – Нейтральный, но решительный тон. Такой тон бывает у мужчины, когда он никуда не собирается уходить.
– Ничего тебе не понятно! Как всегда, ты видишь только одно – то, что тебе хочется, – сердито возразила она.
– Я не хочу с тобой спорить. – У него не было ответа на этот откровенный упрёк. – Скажи, чего ты от меня хочешь, и я сделаю это.
Его низкий вибрирующий голос был полон скрытых намёков и обещаний. Сознательно или бессознательно – он обещал ей сейчас то, что обещал любой женщине, с которой имел дело. И в этом-то и состояла её дилемма. Хочет ли она снова быть включённой в длинный список его любовниц? Кэролайн нахмурилась.
– Сколько раз ты предлагал женщине такой выбор?
– Господи, Каро, какая же ты зануда! Ни разу не предлагал! Теперь ты довольна?
– Врёшь.
– Ну, раза два от силы. – Он небрежно повёл плечами. – И что с того?
Раза два – или сто два? Наряду с раздражением, вызванным столь бесстыдной ложью, Кэролайн почувствовала, что колеблется, к великому своему несчастью. Ах, и зачем только Господь дал ему эту несравненную губительную красоту? Он был чересчур красив, слишком обаятелен и совершенно уверен в себе.
И она от души пожалела о том, что испытывает к нему страстный физический голод, или, скорее, голод по любому красивому мужчине, готовому предложить ей то, что предлагал сейчас Саймон.
– Эй, Каро, ты не заснула? – окликнул он в затянувшейся тишине. – Говори, чего ты хочешь?
Двусмысленные, опасные слова. Она глубоко вздохнула, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Был ли он искренен? Не исключено. А впрочем, какая разница?
– Я уже год не занималась сексом! – выпалила она.
– Ну надо же! – воскликнул он, стараясь не выдать охватившее его радостное возбуждение. – Целый год. – Что касалось самого Саймона, то его воздержание длилось едва ли сорок восемь часов, но об этом сейчас вряд ли стоило упоминать. – Это же непозволительно долго! – вежливо добавил он.
– Особенно когда ты оказался здесь, под рукой! – Она не выдержала
– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что я подумал! – возразил он с лёгкой усмешкой.
– Ну а вот я думаю, что могу воспользоваться твоим присутствием. – Вот они, заветные слова. Теперь всё сказано. В ответ он снова сверкнул белозубой улыбкой.
– К вашим услугам, мэм! – Саймон шагнул вперёд.
– Какая поразительная исполнительность! – рассмеялась она. – Ты ли это, Саймон?
– После пятилетней разлуки, дорогая, я более чем готов исполнить любой твой приказ, – заявил он, скинув свой тёмный сюртук и оставив его на кресле. – Или, как ты изволила выразиться, оказаться полезным. – Его вкрадчивый голос опустился до ласкающего шёпота. – Чего ты хотела бы перво-наперво?
Возможно, целый год воздержания – это действительно слишком долго. Возможно, её чувства к Саймону не угасли до сих пор. А скорее всего ей просто не захотелось притворяться, когда главное было уже сказано.
– Чего бы я хотела перво-наперво, – проворковала она в тон его бархатному голосу, – это не тратить времени даром и заполучить вот это. – Она указала на буйную плоть, давно стоявшую дыбом у него в паху. – Причём как можно глубже.
– Вот и верь после этого, что люди не меняются! – ухмыльнулся он.
– Тебя что-то смущает?
– Нет, если речь не о тебе.
Уж не пытается ли он о чём-то её предупредить? Кэролайн откинулась на подушки, широко развела руки и не спеша прошлась по нему томным взором.
– Сейчас это очень некстати.
– Потому что ты уже год не занималась сексом, – пророкотал он, думая о том, как соблазнительно приподнимаются её груди, когда она вот так разводит руками.
– Признаюсь, что не в силах сдержать своих порывов.
– Как и любой нормальный человек, – ответил он, внезапно вызвав её досаду.
– Избавь меня от своих демократических посылов, дорогой. Я всегда была более разборчива, чем ты.
Он едва заметно усмехнулся:
– Ты говоришь, как заправская куртизанка.
Она и выглядела как куртизанка – вольготно раскинувшаяся на кровати, откровенно раздевавшая его взглядом, в одной ночной рубашке, неспособной скрыть её прелестей. Такие пышные формы и соблазнительные изгибы не спрячешь даже под толстой парусиной.
– Только не уверяй меня, что ты встал на путь добродетели! Неужели ты больше не водишься с куртизанками?
– Это ещё что за чертовщина? – А кстати, на какие средства она жила после развода?
– Я спросила: неужели ты больше не водишься с куртизанками? Полагаю, было бы вполне достаточно простого «да» или «нет»!