Снова наемник
Шрифт:
– Там кто-то есть! – раздался голос слева.
Длинной очередью прогремел автомат. Подхватив автомат одного из убитых, Корсар, с пистолетом в левой и автоматом в правой, «рыбкой» вылетел из комнаты. Во время короткого стремительного полета дважды выстрелил из пистолета и выпустил из автомата короткую, в три пули, очередь. Перевернувшись перед падением, проехал спиной по гладкому полу коридора. Вскочил. Выпущенная из пистолета почти в упор рослым парнем в черной униформе пуля попала в ногу и отбросила его к стене. Павел с коротким рыком ногой выбил у парня оружие и ребром ступни придавил ему горло. Хрюкнув, парень с кровавой пеной на губах упал.
– Дух! –
– Три, – вспомнил число выстрелов Юрист. Он выскочил из-за бетонированного кольца небольшого фонтана и, петляя, бросился к дому. Вокруг него с коротким посвистом защелкали пули. Сокращая сектор обстрела, он прыжком достал угол между стеной и бетоном площадки. Вскинув вверх руку с «макаровым», выстрелил. Сверху свалился человек. С той стороны здания стрельба как-то внезапно прекратилась. Выругавшись, Павел вскочил, не касаясь подоконника, махнул в раскрытое окно. Едва коснувшись плечами пола, откатился. По тому месту, дырявя линолеум, ударили три пули. Не глядя, он выстрелил в ту сторону. Продолжая перекатываться, выстрелил еще раз. Вскочил. Коротким резким движением руки метнул пистолет в бросившегося на него с ножом парня.
– Руки в гору! – заорал направивший на него ствол автомата верзила.
– Не дергайся! – услышал он позади угрожающий голос. Поморщившись, медленно развел руки в стороны и приподнял их над головой.
Сильный удар прикладом по затылку выбил из тела сознание. Четверо парней в черной форме стали избивать его ногами.
– Хорош! – рявкнул молодой мужчина в темных очках. – Этого в подвал! – приказал он. – И кончайте с другими!
«Неужели выстрелов никто не слышит? – заматывая простреленное бедро оторванной от простыни полоской, подумал Корсар. – Впрочем, мы километров шесть от какого-то поселка проехали». Осторожно дохромал до двери. Услышав возбужденные голоса, прижался спиной к стене. По коридору гулко простучали шаги бегущих людей. Корсар скользнул к окну. Осторожно выглянул и грубо выругался про себя. На ярко освещенной волейбольной площадке человек двенадцать в черной форме избивали пятерых мужчин.
– Тащите их в подвал! – раздался громкий крик. – И обыщите все! Здесь еще кто-то есть!
«Как там Юрист?» – подумал Корсар. Услышав за спиной шум, обернулся и выстрелил. Длинная автоматная очередь перебила ему ногу. Падая, он снова выстрелил.
– На кого работаете? – присев около Юриста, требовательно спросил коренастый мужчина в камуфляже.
– На ЦРУ, – прохрипел Павел.
Резкий удар в челюсть отбросил его голову.
– Бить и то не умеешь, – просипел Павел. Коренастый снова ударил его по лицу.
– Дик, – подскочил парень в черной форме. – В подвал их всех. Эдик говорить с ними будет.
– Твое счастье, – ухватив Павла за волосы, Дик рывком поставил его на ноги. – А то бы… – Удивленно выпучив глаза, разжал пальцы, но обернуться не успел и молча упал.
Тряхнув головой, Юрист бросил взгляд на уткнувшегося лицом в траву Дика. Под его левой лопаткой торчала рукоятка ножа.
– Дик! – подбегая, крикнул парень с автоматом. – Ты чего? – присев, увидел нож. Нога Юриста проломила ему висок.
Мимо Павла к зданию быстро пробежали несколько темных фигур.
– Ты кто? – спросил его невысокий скуластый мужчина.
– Человек, – сплюнул кровью Павел.
На первом этаже особняка сухо треснул выстрел.
Вцепившись
– Гад! – оттолкнув его, гневно крикнула Надежда.
– Эмир, – в комнату заглянул Мамелюк. – Тут… – Увидев лежащего Игоря, взглянул на Серову. – Это ты его успокоила? – Оскалившись, он шагнул в комнату. – Мне такие бабы по кайфу.
– Уйди, – оглянувшись на закрытую дверь комнаты, где спали дети, приглушенно сказала она.
– Так уж и уйди. – Мамелюк двинулся к ней. – Лучше давай по-хорошему. А то Игорек в гневе и пацанов кончит. А я помогу свалить.
– Ты врешь, – выдохнула она. – Вы все… – Не договорив, увернулась от кинувшегося на нее Мамелюка. Он поймал ее за руку и рывком бросил на пол. Хотел навалиться, но, согнув ноги, Надя уперлась коленями ему в грудь и вцепилась в волосы.
– Люблю знойных баб, – словно не чувствуя боли, прошипел он.
Рывком распрямив ноги, ей удалось сбросить его. Она вскочила. Поймав Надину ногу, Мамелюк рывком повалил ее и тут же оказался сверху. Завернув ей руку за спину, он свободной рукой расстегнул молнию на джинсах. Застонав от боли в завернутой руке, Надежда попыталась вцепиться ему в глаза. Он успел перехватить ее руку и, прижимая ее к полу, обдавая лицо Надежды жарким дыханием и брызгами слюны, прошептал:
– Поцелуемся, киска.
Дернувшись головой вперед, Надежда схватила его зубами за нос. Взвыв от боли, он коленом ударил ее в низ живота. Вскочил и схватился за распухший прокушенный нос.
– Паскуда! – заорал Мамелюк. – Убью! – и сильно ударил ногой скорчившуюся женщину.
– Мамелюк! – В комнату заглянул встревоженный Леший. – Напали! – Подтверждая его слова, за окнами загремели выстрелы. Увидев нос повернувшегося к нему Мамелюка, Леший бросил взгляд на женщину.
– Что такое?! – вскакивая с постели, воскликнула Татьяна.
Пробив оконное стекло, в потолок впились три пули.
– Не стрелять! – услышала Татьяна отрывистую команду за окном.
Стрельба на улице мгновенно прекратилась. Прокатываясь коротким эхом по этажам особняка, вспыхивали короткие перестрелки.
Лежа с закрытыми глазами, Серов мысленно считал, стараясь успокоиться: «Сто восемнадцать, сто девятнадцать». Замычав, открыл глаза и рывком сел. Впервые за всю свою опасную, полную неожиданностей жизнь он не знал, что делать. Армия и войны научили его принимать решения быстро, действовать по обстановке. Но теперь, зная, что жене и сыновьям угрожает реальная смертельная опасность и каждый его шаг может быть в их жизни последним, Сергей осознавал, что все его навыки в быстрой и точной стрельбе, в рукопашном бою, в умении выживать без пищи, огня и воды ничего не значат сейчас. И, понимая свое бессилие, чувствовал, что его охватывает холодный всепоглощающий страх. Он вскочил и заметался из угла в угол. Вот уже сутки – они казались вечностью – не появлялась Зинаида, которая пусть не совсем уверенно, но все же пообещала что-то сделать для спасения Нади и мальчишек. Остановившись перед стеной, он с силой впечатал в нее кулак. С тихим шорохом осыпалась штукатурка. Закрыв глаза, Ковбой замотал головой. «Господи, – уже в который раз обратился он к Богу, – дай им шанс выжить. Я не знаю, что делать, – отчаянно прошептал он. – Я не хочу мстить за них. Слышишь? Мне нужно, чтобы они жили». Услышав шум открывшейся двери, резко повернулся.