Сновидения
Шрифт:
«Зря сказала, — осторожно подумала я и зажмурилась. — Не могу я себя воспринимать хорошенькой, как раньше, после той аварии. Я стала незрячей, уродливой женщиной. Куда бы ни пошла, везде меня преследуют призрачные, осуждающие взгляды и необъятное чувство стыда. Если в грёзах я и избавилась от слепоты и шрамов на лице, душа всё ещё израненная».
Странно-внимательный взгляд Кёджуро, обдавший меня неожиданным уютом, резко смутил.
— Это неправда! Не думай так! — произнёс он с нежащей добротой, которая была нужна моему сердцу. — Я не считаю, что ты такая, — чуть строже добавил
Я затрепетала, но ничего не ответила, немного виновато опустила голову и глупо заулыбалась, дёргая свою одежду.
«Спасибо тебе, Кёджуро… Мне были очень нужны твои слова».
Воцарилось приятное молчание. Выдохнув клубы пара изо рта, я и Кёджуро были поглощены созерцанием вида. В воздухе звенела утренняя прохлада, которая до мурашек щипала кожу, но я гордо игнорировала это. Взгляд мой устремился вдаль, к вершинам гор, через которые отчаянно пробивались лучи утреннего солнца. В небе уныло тянулись серые тучи, а от тумана не осталось и следа.
Я взяла на себя смелость прервать тишину:
— Я очень рада, что встретилась с тобой. Всё это… многое для меня значит. — И смущённо опустила веки, в нервном жесте поправив волосы.
Мне нравился этот человек из мира грёз. Хоть и знала я о нём всего ничего, а сновидения настойчиво не хотели сорвать завесу тайны. Наших простодушных и уютных разговоров было достаточно, чтобы согреть сердце. Та ещё нелепица! Из всех возможных людей на всём белом свете избрать в качестве сердечного собеседника самого далёкого и недостижимого. Абсурдная ситуация, в которую я сама себя загнала, изводила и сводила с ума.
Кёджуро какое-то время молчал, а потом, не посмотрев на меня, ответил:
— Думаю, я тоже! Я тоже рад встрече с тобой, Мэй.
Все тревожные мысли, которые одолевали, разом отпали. Облегчение и радость наполнили моё сердце. Казалось, словно некая невидимая стена, разделяющая нас, дала трещину, и мы стали на один шаг ближе друг к другу. Наконец, солнце преодолело преграду из гор и поднялось над горизонтом, залив своим светом всё вокруг. Я блаженно выдохнула, нежась в лучах рассвета. Сознание начало плыть, и меня снова выталкивало из мира грёз.
?????
С немалым удивлением я обнаружила, что находилась не в своей комнате. Меня окружили высокие, могучие деревья, раскинувшие веером свои широкие ветви, и только слабый солнечный свет освещал всю округу. Под ногами шуршала сухая листва, из-под которой пробивался нивяник. Всё дышало на закате румяного августа: воздух тёплый, пряный, весь мир лениво окутывался жёлтым одеялом из листвы. Вдалеке деревья расступались поляной, именно туда я и решила держать путь. За одежду назойливо цеплялись кустарники и колючки, а ветви норовили отхлестать меня по щекам. Пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с радушным приёмом леса. По мере приближения к поляне всё яснее и громче были слышны непонятные звуки. Спустя какое-то время пришло осознание, что доносился детский плач. Страдающий, искривлённый болью, срывающийся жалобным хрипом то ли на крик, то ли на вой. Я встревоженно нахмурилась и значительно ускорила свой шаг.
Выбравшись на опушку, обвела взглядом местность, не сразу отыскав
«Всё не взаправду! Тише, — успокаивала я саму себя. — Это всего лишь маленький мальчик! Во сне! — Скрипнула зубами. — Сердце-сердце, родное ты моё, успокойся. — И зажмурилась на короткий миг. — Хватит, не нужно бояться».
В надежде оглянулась по сторонам, но милого спутника, к которому уже успела привыкнуть, нигде не было. С трудом сглотнув, я прижала ледяные руки к груди. Уняв дрожь во всём теле, нерешительно зашагала к мальчишке. В высокой траве зашелестел ветер, и я слабо задрожала, не то от волнения, не то от холода.
— Малыш… ты в порядке? — постаралась говорить мягче, но голос тянулся низко и скрипуче.
Ребёнок коротко обернулся на меня, смахнув со лба воздушные, серебристые волосы, напоминающие старческую седину, а потом порывисто выкрикнул:
— Проваливай!
— Может, тебе чем-нибудь… — Я озадаченно качнулась и, собрав всю решимость в кулак, подступилась чуть ближе.
— Не приближайся ко мне! — Он заметил, что я сделала шаг в его сторону, горестно зарычал и закрыл лицо руками.
«Не всё так плохо. Я хотя бы смогла заговорить с ним. — Слабо улыбнулась. — Теперь я не «трусиха-трусиха», а просто «трусиха». А это, знаете ли, большое достижение для такой, как я. — Тяжёлый вздох. — Кёджуро хорошо на меня влияет, но где же он, когда так нужен? — И внимательно всмотрелась в маленького спутника».
— Почему ты такая глупая, я же сказал уходить…
— Потому что я не могу оставить тебя здесь одного.
«Может, я не могу его оставить из-за того, что он напоминает меня? Такой же нуждающийся в чьём-то тепле, — задумалась. — Отыскали друг друга два пугливых зверька».
Я чуть успокоилась, уняв внутреннее беспокойство.
Мальчик сдался, позволив себе вновь разрыдаться. Я бережно накрыла рукой его плечо, сжав в неравнодушном жесте. После долгих детских слёз наступило молчание, и мне сначала показалось, что ребёнок позабыл о моём существовании, но он, шмыгнув носом, неспешно заговорил:
— Ты не сможешь мне помочь. Уже никто не сможет. — И посмотрел на меня покрасневшими глазами.
— Я всё равно никуда не уйду, — ответила я не без улыбки.
— Ты назойливая, — беззлобно буркнул он.
Его колкость ни разу меня не задевала.
«Что же нам делать? Был бы рядом Кёджуро, он бы обязательно что-нибудь придумал. Успокоил мальчика, обнял его. — Слабая улыбка просияла на моём лице, когда в голове мелькнул знакомый мужской образ. — О чём я? Вечно куда-то не туда уносит. — Зажмурилась. — Но… Моего спутника всё равно не хватает. Поскорее бы его увидеть… — С этими мыслями я не заметила, как окончательно растворилась в туманной пелене».