Сны инкуба
Шрифт:
Он глядел на меня, снимая второй, или смотрел, как я на него смотрю. А я как птичка, про которых рассказывают, что их завораживают движения змеи. Такой красивой, такой греховной, такой опасной. А он, черт побери, всего лишь снимал ботинки. Не должно было это столько для меня значить, да и вообще ни для кого.
Бросив оба ботинка на пол, Ричард снял с себя толстые носки, не ожидая ни от кого напоминаний, и снова лёг на живот — босые ноги на простыне. Он смотрел на меня через плечо, и волна волос едва закрывала ему глаз. И вид
Такого вида я в жизни не думала увидеть у Ричарда. Просто это совершенно на него не похоже.
— Сколько в этом от тебя, Ричард, а сколько от него?
Он лежал на шёлке, и сейчас перевернулся на спину движением одновременно собачьим и кошачьим. Или, может быть, у меня предрассудок, будто у собак нет той текучей грации, что у кошек, когда они переворачиваются через спину. Руки Ричард вытянул над головой, длинное тело от пальцев ног до пальцев рук потянулось с усилием, а потом он лёг спокойно и расслабленно. Положил руки на живот и улыбнулся мне с той же смесью невинности и греха.
— Точно не знаю, — ответил он голосом чуть более хриплым, чем должен был быть на этой стадии.
— И тебя это не пугает?
Мой голос по-прежнему звучал с придыханием, но теперь по другой причине.
Ричард нахмурился — небольшая морщинка легла между темно-карими глазами. Потом он покачал головой.
— Не пугает. Я сейчас так спокоен, как уже много дней не был.
Я перевела взгляд на Жан-Клода, который лежал, опираясь на груду подушек, и алые простыни отлично гармонировали с чернотой волнистых волос.
— Слушай, прекрати ты быть так чертовски живописен. Ты мутишь ему ум.
— На самом деле нет.
— Что значит «на самом деле»?
— То, что я не нарочно. Я тоже пока ещё приспосабливаюсь к этому новому уровню силы, ma petite. Меня пугает случившееся с Дамианом и Натэниелом. Я подумал: хорошо бы, чтобы она не так боялась Натэниела и того, что он от неё хочет. Клянусь тебе, только это я и подумал, ничего больше, а сегодня утром узнаю, что ты с ним перешагнула те черты, которых клялась не перешагивать.
— Ты хочешь сказать, что это ты меня заставил?
— Non, ma petite. Я хочу сказать, что пожелал тебе меньше бояться того, чего ты хочешь, и ты стала меньше бояться. Я не знал, что это может возыметь эффект, воздействовать на тебя, узнал только несколько минут назад, когда подумал: хорошо бы, чтобы Ричард не так боялся того, чего он хочет — и вот, он не боится.
— Ты слышишь, Ричард? Он на тебя действует вампирской силой.
Ричард лениво мне улыбнулся:
— Мне стало спокойнее; меньше страха, меньше противоречий. Я даже сам не понимал до сих пор, как мне плохо.
— Хорошо; я боюсь за нас обоих. Если ты действительно воздействовал на меня сегодня, почему же я собираюсь выйти из этой комнаты?
— Я только
— Ты подумал, что если получилось в первый раз, так стоит попробовать ещё раз — и вуаля, вот эмпирическое доказательство, потому что получилось и второй раз.
— Возможно. А возможно, простое совпадение. У нас уйдут недели или месяцы, чтобы разобрать, где истинная сила, а где мы просто начинаем сами с собой уживаться.
Мне это совершенно не понравилось, ну никак.
— Я этого не могу сделать.
— Но почему? — спросил Жан-Клод.
— Потому что когда-то я бы многое отдала, только чтобы быть вот так с вами обоими. И я должна знать, что это значит.
Ричард приподнялся на локтях.
— Ты это сама сказала, Анита: ты встречаешься с Жан-Клодом и Ашером и живёшь с Микой и Натэниелом. Ты сказала, что мысль иметь с каждой стороны от себя по мужчине тебе «по кайфу». Так одной парой больше — какая разница?
Я сердито уставилась на Жан-Клода:
— Ты ему в задницу какой-то метафизический кулак засунул, как кукле чревовещателя, потому что это не он говорит. Это типично твои слова.
— Не обращайся к нему, если говоришь со мной, — ответил Ричард. Он сел, и сонная улыбка исчезла. — Меня задевает, что ты с Ашером и Жан-Клодом, с Микой и Натэниелом. Да, задевает. А тебя задевает, что я с Клер и ещё полудюжиной женщин в стае? — Он произнёс это, глядя прямо мне в глаза. Я не отвела взгляда. Наконец он сказал: — Я задал вопрос, Анита, могу я получить ответ?
— Да, меня задело, когда я увидела Клер — я её увидела в первый раз и была голая. Да, это был особый случай. Я стараюсь как можно меньше знать о твоей личной жизни с дамами стаи, так что насчёт всего остального я не в курсе.
— Я почувствовал тогда, у тебя дома, как сильно ты меня хочешь, и ты знаешь, какие чувства у меня к тебе. Так что давай на эту тему притворяться не будем.
Я и не знала, что мы притворяемся. Но вслух я этого не произнесла.
— Я не знаю, что ты этим хочешь сказать, Ричард.
— Хочу сказать, что мы оба очень хотели бы снова касаться друг друга. Ты трахалась с Байроном — помилуй Бог! Так почему насчёт него тебе было нормально, а насчёт нас — вот сейчас — нет?
Он обвёл рукой кровать. Я не стала думать, будто он, говоря «нас», имел в виду себя и меня. Впервые за все время, что я знала Ричарда, я была больше чем уверена, что он говорил о себе и Жан-Клоде.
Стиснув холодное полотенце, я попыталась произнести что-нибудь осмысленное.
— Я не… — так, проехали.
– …Байрон — это была чрезвычайная ситуация. Насчёт нас: когда-то я думала, что мы с тобой будем вместе. Когда ты меня бросил, это меня сломало. Сейчас твои прикосновения для меня отличаются от прикосновений других.