Шрифт:
С Колей прощались десятого января в морге при больнице. Думала, что не заплачу – ошиблась. Ощущение потери оказалось неожиданно сильным – все-таки близкими друзьями мы не были, хотя и значил он для меня много.
«Сны», однако, неожиданностью не стали. Может, только их количество и частота. И содержание.
Я давно привыкла видеть умерших в «снах» и уже не удивляюсь и не пугаюсь. Через некоторое время после ухода в мир иной люди, которых я знала, практически гарантированно появляются в моем сне, обычно не отличимыми от живых. Я читала, что умершие так прощаются или оставляют информацию. Если и оставляют – то уметь бы ее еще расшифровывать, эту информацию…
Приятно, конечно, думать, что Коля решил со мной попрощаться! Однако я спрашивала – не многие видят во сне умерших, или не признаются просто, а мне вот "повезло". И практически никто не снился мне так, как Коля, – четко, связно, подробно.
Тогда я испугалась – человек, приходивший в «снах», сначала вполне дружелюбно, а потом все более настойчиво требовал от меня исполнения своей воли. Разбираться, что конкретно от меня требуется, я не стала. И просто сбежала, перекрыла доступ к себе. Жить стало спокойнее и легче. Но не забылось – не отпускает ощущение незавершенности. За прошедшие годы видеть «сны» стало для меня привычным делом, я научилась отличать просто сны – от «снов», прежде чем осознала, что побег мой не особенно удался. Я стала внимательнее к происходящему, но «снов» такой интенсивности больше не случалось. Пока не умер Коля.
Впервые я увидела Колю во «сне» в ночь на одиннадцатое января, в первую же ночь после прощания.
На кремации я не присутствовала, а во сне четко видела, как гроб въезжает в полную огня печь, как закрываются за ним створки – только я при этом смотрела не снаружи.
Конец ознакомительного фрагмента.