Со стыда провалиться
Шрифт:
Так что мне прекрасно известны все эти байки о горькой писательской судьбе, и, должен сказать, я терпеть не могу подобную чепуху. Нет уж, увольте. По большому счету, забыв написать мне, ты как раз таки избавил меня от участия в этой затее, да и в любом случае я сейчас слишком занят. Точно могу сказать лишь одно: если мне когда-нибудь доведется составлять антологию великих писательских триумфов, ты ни за что не войдешь в число ее авторов. Я вообще не стану просить ничьих рассказов. У этой книги будет только один автор — я.
После всего сказанного добавлю: если ты все-таки придешь к выводу, что твоему сборнику не помешает немного серьезного материала, не стесняйся обращаться непосредственно ко мне (агента
P.S. Я справлюсь в два счета и не потребую платы.
Николя Баркер
Свирепый свист
Я провела отвратительный день в Уэльсе. На встрече с читателями я представляла свой роман под названием «Настежь». В ходе презентации выяснилось, что выбрать из него подходящий отрывок для чтения совершенно невозможно. Меня втиснули между Аланом Холлингхерстом и Рупертом Томсоном. Мое выступление закончилось воспоминаниями — причем довольно подробными — о том, как на отдыхе в Мадриде мой приятель страдал приступами обильных носовых кровотечений и как после той поездки меня навсегда отвернуло от острой пищи.
8
Перевод А. Штейнберга.
Потом нас отвели под навес, где мы должны были продавать свои книги и ставить на них автографы. Неподалеку — в гораздо более просторном помещении — только что завершил свое выступление Терри Пратчетт [9] , и к нам под навес тут же хлынула толпа его поклонников. Я переминалась с ноги на ногу за стойкой, ожидая (впрочем, тщетно), пока кто-нибудь захочет купить мой роман. В этот момент ко мне подошла женщина с сердитым лицом — она держала в руке недавно вышедшую книгу Пратчетта и размахивала десятифунтовой банкнотой. Приблизившись, она грубо всучила мне купюру.
9
Терри Пратчетт (р. 1948) — английский писатель в жанре юмористической фэнтези.
— Прошу прощения, — виновато пролепетала я (пять лет работы кассиром в булочной так и не научили меня общаться с людьми), — но я здесь не работаю, я — писательница.
— Мне плевать, кто вы, — свирепо прошипела женщина, — просто заберите ваши чертовы деньги!
Позже, возвращаясь в коттедж, куда поселили часть писателей (находился он не близко), я увидела парочку милых и добродушных на вид подростков — парня и девушку. Взявшись за руки, они шагали по пустынной проселочной дороге мне навстречу. Я несла ящик шампанского (плата за участие в мероприятии, а также напиток, который вызывает у меня дикую головную боль) и порядком устала. Через несколько минут мы поравнялись. Паренек обратился ко мне:
— Вы Николя Баркер, так?
— Да, — слегка запыхавшись, подтвердила я и остановилась. — Это я.
— А мы были на презентации вашей книги.
— Очень приятно. Вам понравилось?
Ответа не последовало.
— В прошлом году мы брали с собой на каникулы вашу книжку «Прогноз наоборот», — наконец нарушила молчание девушка. — Она вызывала у меня такое раздражение, что я заставила его, — она указала на своего спутника, — прочитать ее.
Парень кивнул:
— Мы не поняли концовку. Вся эта чушь так нас взбесила, что мы специально притащились сюда сегодня, надеялись получить хоть какие-то разъяснения. —
Бернард Маклаверти
Гость за час увидит больше
Гость за час увидит больше, чем хозяин за год.
Иногда литературные мероприятия неожиданно срываются, организатор предлагает вам пообедать дома у родителей его жены, и вы соглашаетесь.
Мы — организатор, я и еще несколько местных писателей — появились у дверей квартиры точно вовремя. Организатор нажал кнопку звонка, и это послужило немедленным сигналом для начала громкой собачьей какофонии. Судя по лаю, собак было две. Затем раздался женский голос: «Джулс, замолчи! Джим, умолкни сейчас же!»
Послышалось какое-то царапанье, очевидно, дверь пытались открыть — то ли хозяйка, то ли собаки. Дверь чуть-чуть приотворилась, лай стал громче.
Сухонькая женщина выглянула в щелочку, но еще до того, как она открыла рот, одна из собак протиснулась у нее между ног и начала носиться по выложенной мраморной плиткой площадке, захлебываясь лаем.
Это оказался боксер с шерстью цвета карамели и свирепой черной мордой. Прежде чем женщина успела сдвинуть ноги, на площадку вылетел второй боксер. Собаки рванулись к гостям, целясь в район гениталий, но в последнюю секунду изменили направление и проскочили мимо. Затем они возобновили атаку и снова принялись набрасываться на нас, в то время как хозяйка пыталась их успокоить: «Джулс, Джим, прекратите сию же секунду!» Боксеры громко и беспрерывно гавкали, бегали кругами, злобным рычанием реагируя на каждое движение гостей. Я старался перемещаться медленно и осторожно, чтобы лишний раз не нервировать и не злить собак. Я до ужаса их боюсь. Сам не помню, но мне рассказывали, что в детстве, когда я лежал в коляске, соседская псина по кличке Трикси укусила меня за голову, и с тех пор где-то на дне моего сознания навсегда поселился страх.
Боксер сидит передо мной на задних лапах, лает так, что чуть не лопаются барабанные перепонки, и скалит клыки, а я изо всех сил стараюсь быть любезным с хозяйкой. Второй пес где-то сзади. В коридоре горит свет, и я вижу, что в приступе возбуждения собаки все описали, в том числе мои туфли и брюки. «Что вы наделали, негодники! — вопит хозяйка. — Джулс, Джим, прекратите немедленно!» Собаки точно взбесились: они продолжают носиться по коридору и лестничной площадке, стуча когтями по полу, разбрызгивая струи мочи во все стороны. «Как вам не стыдно! А ну-ка идите на место! Быстро домой!» Я кое-как изображаю светский поцелуй, хозяйка, не переставая вопить, выразительно закатывает глаза. «Счастлив познакомиться», — бормочу я. Она кивает. Следующий по очереди гость делает попытку обнять ее, но она нагибается и хватает не то Джулса, не то Джима за ошейник с металлическими заклепками и зашвыривает боксера в коридор. Обе собаки убегают в комнату. «Бесстыдники! Каждый раз одно и то же. Джим, Джулс, больше я вас предупреждать не буду!» На короткое время собаки исчезают в глубине квартиры.
Хозяйка выпрямляется и заканчивает процедуру приветствия гостей. Положение абсурдно донельзя. Должно быть, эта сцена повторяется всякий раз, как звенит дверной звонок. Эти люди пригласили нас. Мы явились вовремя. Почему они не заперли своих собак?
«Песики совсем безобидны и никого не кусают, — уверяет нас хозяйка. — Просто они немного нервничают при виде чужих». А значит, проблема в гостях. Вот кого надо винить. Если бы не они, собачки сейчас мирно спали бы.
Мы снимаем пальто. Лай не прекращается. Псы вылетают из дальней комнаты и опять бросаются в атаку. Они точь-в-точь как настоящие боксеры, начавшие следующий трехминутный раунд. Собаки прыгают и гавкают, писаются и скребут пол когтями. «Джулс, Джим, прекратите!» Эти создания со своими сморщенными угольными мордами и оскаленными белыми зубами на редкость уродливы. Когда одно из них кидается в мою сторону, я замираю от ужаса. Очень медленно и аккуратно, стараясь не делать резких движений, я передаю пальто хозяйке.