Соавторы
Шрифт:
По Мишаниному виду было понятно, что ни черта ему не ясно и что половину слов он не понял вообще, а другую половину не смог соединить в связную мысль.
– А он точно писатель? Не депутат какой-нибудь там, не генерал?
– Да точно, Миша, точно. Вот, смотри, я специально прихватил с собой, как знал, что ты спросишь.
– С этими словами Слава Боровенко вытащил из сумки изрядно зачитанный посетителями библиотеки томик серии "Факел". Роман о жизни Николая Баумана, автор Глеб Богданов, на первой стороне обложки - фотография знаменитого революционера,
– Вот его квартиру нужно открыть. Про сигнализацию ничего не скажу - не знаю. Может, ее и вовсе нет. Но я тебе плачу за то, чтобы ты сам это выяснил. Сумеешь?
– А чего там, сделаем.
– Миша снова сплюнул и облизал губы.
– Не в первый раз замужем. Адресок знаешь?
– Конечно.
– Сколько в хате народу?
– Двое. Писатель и его домработница, совсем дряхлая, на ладан дышит. Писатель по утрам на два часа уходит гулять, но старуха в это время дома, а когда она уходит в магазин, тогда он дома. В общем, нужно ловить момент, когда их обоих не будет.
– Ладно.
– Миша вздохнул как-то особенно жалостливо, и Слава понял, что сейчас он начнет просить деньги.
Так оно и случилось.
– Авансик бы, - с деланым равнодушием бросил парень, глядя в сторону.
Слава достал из кармана заготовленную пятисотрублевую купюру.
– Деньги все полностью получишь от него, - он неопределенно махнул рукой в сторону, где находилась будка "менеджера".
– Это тебе не аванс, а премиальные.
Только между нами.
– Само собой, - Мишаня широко улыбнулся, и купюра мгновенно исчезла из поля зрения.
– Говори адрес.
Вечером того же дня хлипкий воришка сообщил, что никакой сигнализации в квартире Богданова нет и что работу он обещает выполнить в первый же момент, как только хата опустеет.
– Квартира наверняка большая, ты сориентируйся, чтобы "жучок" стоял в том месте, откуда все слышно, - напутствовал его Вячеслав.
– Да ясно, что не в сортире его втыкать, - ухмыльнулся Миша.
– И не в спальне, и не на кухне. У писателя наверняка есть кабинет, все деловые разговоры там происходят.
И про телефонные аппараты не забудь.
– Да ладно учить-то… Соображу как-нибудь. Чего ты всего одного "клопа" ставишь? Поставил бы несколько, во всех комнатах, и голова бы не болела.
– Не достал, - вздохнул Слава.
– "Клопы" денег стоят, а я не олигарх какой-нибудь. У журналистов зарплата маленькая.
Ждать подходящего момента пришлось четыре дня.
С половины десятого утра, когда Богданов уходил для совершения моциона, и до одиннадцати вечера, когда в окнах квартиры гас свет и становилось понятно, что писатель лег спать и уже никуда не уйдет, Слава добросовестно дежурил, сидя в машине в обществе то лениво подремывающего, то потягивающего из банки пиво Мишани. Пил Мишаня неаккуратно, пиво то и дело проливалось, текло по его руке, оставляло следы на куртке и капало на пол. "Машина вонять будет", - с досадой думал Боровенко, брезгливо косясь на грязные Мишанины руки, встречавшиеся
Наконец им повезло, писатель ушел гулять, а через некоторое время из подъезда вышла старуха-домработница и засеменила торопливыми шажками в сторону супермаркета.
– Давай быстро!
– Слава сильным тычком разбудил спящего Мишу.
– Просыпайся, урод!
Тот сонно потянулся, прихватил сумку с инструментами и вышел из машины. Вернулся он через двадцать минут. Лицо его уже не было сонным и ленивым. Он выполнил работу и знал, что через час - именно столько времени ему потребуется, чтобы добраться до рынка, - получит деньги. Ох и раскумарится же он на такие бабки!
– Ну?
– коротко спросил его Слава.
– Все сделал, - так же коротко ответил Мишаня.
– Почему не проверил технику? Мы же договорились, как поставишь "жучок", сразу же начнешь говорить из разных комнат и от разных телефонов, чтобы я мог убедиться, что все слышно, - с досадой упрекнул Вячеслав.
– Да ну… забыл я, - равнодушно бросил парень.
– Там телефон всего один на всю хату, в прихожке на столе стоит.
– Как - один?
– не поверил Боровенко.
– Не может быть.
– Точно говорю. Я все комнаты проверил. Нигде нет аппаратов, только в прихожке. Я еще подумал, как этот старый хрыч по всей хате скачет, когда телефон звонит?
И не лень же. Короче, я "клопа" воткнул так, что до телефона и до кабинета совсем близко получилось, там еще столовка есть типа гостиная, что ли, и комната с камином, их тоже будет слышно. А насчет кухни, спальни и еще одной комнаты - не гарантирую. Если двери не закрывать, то услышишь, а если закроют - тогда не знаю.
Уж больно хата большая, я и так самое лучшее место нашел.
– Ладно, Мишаня, спасибо тебе за работу. Если что не так - я знаю, как тебя найти, ты это имей в виду, - на всякий случай добавил Слава.
– Ага, ищи, - скривился Миша.
– Если что понадобится, ты знаешь, как меня найти. Ну, бывай.
И потрусил к метро. А Слава немедленно перезвонил Лизе и велел приезжать к дому Богданова. Сегодня среда, одиннадцать утра, через полчаса Глеб Борисович вернется с прогулки, а через час придут его соавторы. И будет что послушать. Может быть, уже сегодня они все узнают.
Но им не повезло. В тот день они слушали про умершего мальчика и разговоры его души с богом, про прокисший борщ, про нравы в среде студентов театрального института, про амбиции Глафиры Митрофановны, которую Василий Славчиков называл бабой Глашей и которая считала, что испорченный суп нанес сокрушительный удар по ее репутации и что Глебушка должен немедленно вызвать милицию, про проработку характера какого-то режиссера, поступки которого не укладываются в схему цельного характера, и нужно сначала придумать его биографию и душевный склад, чтобы понимать, как он может поступать и как не должен… В общем, слушали супруги Боровенко в тот день о чем угодно, только не о том единственном, что их интересовало.