Соавторы
Шрифт:
– Ерунда у нас с тобой получается, Андрюша, - задумчиво сказала Настя, выслушав отчет оперативника.
– Клевцова и Сафронов в один голос утверждают, что Елена физическую форму не поддерживала и испытывала отвращение к физическим нагрузкам. Более того, я разговаривала с судмедэкспертом, производившим вскрытие, и он без колебаний заявил, что мышцы у убитой слабоваты и никак не могут принадлежать человеку, тренирующемуся давно и регулярно. Конечно, нужно учитывать, что в последние месяцы она была беременна и нагрузок избегала, но она, во-первых, даже в бассейн отказывалась ходить, мотивируя это тем, что не имеет такой привычки, а во-вторых, даже через несколько месяцев покоя мышцы физкультурника можно отличить от мышц таких лентяек, как я. То есть Щеткина была
– А вдруг у нее сестра-близнец?
– высказал предположение Чеботаев.
– Я всю дорогу, пока сюда ехал, об этом думал. Если сестра, то все сходится. Соседи их не различают, думают, что и в дорогой шубе, и в китайской куртке это одна и та же Елена, а их на самом деле двое.
Смотри, ведь Сафронов сказал, что дома у Елены до свадьбы ни разу не был, а потом зашел только один раз, когда помогал ей вещи перевозить. А почему? Потому что она ни его, ни кого другого к себе не приглашала, она сестру прятала.
– А Клевцова?
– тут же возразила Настя.
– Клевцова регулярно посещала квартиру Щеткиной и что-то никакой сестры там не видела.
– Да, не видела… - Он на мгновение задумался, потом лицо его просияло.
– Но помнишь, что Клевцова говорила? Что Елена требовала непременно позвонить заранее, когда квартира будет нужна. Клевцова звонила, и Щеткина тут же предупреждала сестру, чтобы та уходила.
– Возможно, - кивнула Настя.
– Но зачем эти сложности? Можно было просто не давать Клевцовой ключей и не разрешать пользоваться своей квартирой. Зачем дергать сестру для того, чтобы устроить личную жизнь коллеги по работе? Интересы несопоставимы. И потом, Клевцова молода и безответственна, у нее ветер в голове, это видно невооруженным глазом. Как можно было отдать ей ключи и полагаться на то, что она непременно позвонит заранее? А если не позвонит? Явится с кавалером, когда Елена на работе, а там - здрасте пожалуйста, вторая Щеткина сидит. От такой ветреной дурочки всего можно ожидать, и Щеткина наверняка это понимала. Зачем ей было так рисковать? В крайнем случае можно было не отдавать ключи насовсем, а просто давать их каждый раз, тогда по меньшей мере была бы гарантия, что Нина не явится в квартиру непрошеной гостьей.
А Щеткина ключи именно отдала. Ничего не сходится.
– Ты сказала, что интересы несопоставимы. А если сопоставимы?
– Что ты имеешь в виду?
– насторожилась Настя.
– Я имею в виду, что Щеткина была почему-то очень заинтересована в Нине Клевцовой. Ей важно было поддерживать дружбу с ней или видимость дружбы, или быть в курсе ее личной жизни, или еще что-нибудь…
У Щеткиной был какой-то интерес, поэтому она не могла отказать Нине и отдала ей ключи.
– Андрюша, - Настя устало вздохнула и помассировала пальцами затылок. После недавних слез у нее моментально разболелась голова, и эта боль, тупая и нудная, нервировала ее и мешала сосредоточиться, - это хорошо в теории. Но на практике… Я тебе назову тысячу причин, по которым Щеткиной могло быть нужно скрывать свою сестру-близнеца. Сестра совершила преступление и находится в розыске, сестра прячется от бандитов, которые на нее наехали, или от любовника, который ее преследует, или они затеяли какую-нибудь преступную или непреступную комбинацию, в которой используется их сходство, поэтому нельзя допустить, чтобы люди знали, что их двое… Тысячу причин я тебе придумаю. Но я не могу придумать ни одной, по которой Щеткина пошла бы на такой риск со взбалмошной девчонкой Ниночкой Клевцовой. Может, у меня бедная фантазия, но я не понимаю, в чем мог состоять такой уж сильный интерес Елены к Нине, ради которого она стала бы рисковать обнаружением сестры-двойника. Ну не могу я. А ты можешь?
– Могу, - храбро ответил Андрей.
– Только не сразу. Мне подумать надо.
– Ну подумай, - согласилась она.
– Только
А пока думаешь, свяжись с Новосибирском и выясни, не было ли у Елены сестры. Действовать всегда проще, чем думать. А заодно подумай, куда делась эта мифическая сестра после замужества Щеткиной. Ведь соседи уверяют, что с августа месяца она там больше не жила, только изредка появлялась, брала кое-что из вещей.
– Да куда угодно она могла деться, не вопрос, - пожал плечами Чеботаев.
– Переехала в другую квартиру, уехала из Москвы. Тоже замуж вышла. Умерла.
– Ага, или убила сестру и скрылась. В общем, идея с сестрой кажется мне плодотворной, но, чтобы мозги понапрасну не амортизировать, ты просто выясни, сколько детей родила мать Щеткиной, только не забудь, что смотреть надо и документы в роддоме, и документы в женской консультации, где наблюдалась беременная. То есть я имею в виду - архивы, потому как было все это давно.
– А в консультации-то зачем? Она же рожала в роддоме, а не в консультации.
– Вырастешь - узнаешь, - загадочно ответила Настя с коротким смешком.
– Будет очень хорошо, если ты сможешь выбить командировку в Новосибирск. Нам там, помимо подробностей о рождении Елены, нужно еще много чего узнать. Только для этого тебе придется пережить разговор с Герасимчуком, которого ты почему-то боишься.
– Не боюсь я его, а просто не люблю. Могу себе представить, какую рожу он скорчит, когда я ему скажу про версию о сестрах-близнецах. Он меня со свету сживет.
– А ты не говори. Сведения о потерпевшей собирать все равно надо, и если это не удается сделать в Москве, то так или иначе приходится ехать туда, где она родилась и выросла. А уж в Новосибирске у тебя руки будут развязаны. Короче, не мне тебя учить, сам не маленький.
Но есть одна сложность, дружочек. Тебе придется еще пережить разговор со своим начальником. Ты уедешь в Новосибирск, а здесь кто будет работать? Кто будет контакты Сафронова отслеживать? Мы же с тобой договорились, что если со стороны Елены был шантаж и если ее убили именно из-за этого, то нужно устанавливать контакты ее мужа. Кто этим будет заниматься, пока тебя не будет?
– Ясно, что не ты, - с досадой ответил Андрей, взмахнув длиннющими девическими ресницами.
– В этом и заключается твоя практическая помощь, чтобы ты мне объясняла, что работать некому?
– И в этом тоже. Если ты боишься, я могу оказать тебе практическую помощь и сходить к твоему начальнику. Хочешь?
– Не хочу, - буркнул Андрей.
– Сам не маленький.
– Ну гляди. Если надумаешь - дай знать, я с ним поговорю, мне нетрудно. Или следователю подскажи, пусть он тебя в командировку пошлет, а сам твоему шефу позвонит и потребует выделить людей. Он в своем праве, хоть и ничем не выдающееся убийство, а все равно убийство, преступление тяжкое, по нему нельзя не работать, это тебе не кража и не угон автомобиля.
– Настя, - он посмотрел на нее серьезно и даже немного умоляюще, - ты столько лет в розыске работаешь, ну скажи ты мне, неужели нельзя устроить так, чтобы сыщик только преступления раскрывал и преступников ловил, а больше чтобы ничего не делал? Разговоры эти, объяснения, походы к руководству, закулисные игры, маневры, чтобы следователя не ущемить, чтобы начальника не обидеть, чтобы коллегу не подставить… Это ж повеситься можно! Мы, в конце концов, сыщики, а не менеджеры по организации работы коллектива, почему мы все время должны об этом думать, с этим считаться, к этому подстраиваться, а? Наше дело - сыск, а не политесы.
И отчитываемся мы за раскрытие преступлений, а не выстраивание отношений со следователями и с собственными начальниками. Неужели нельзя всю эту глупость как-то перестроить?
– Нельзя, - улыбнулась Настя, вспоминая себя в его возрасте. Тогда в ее голове бродили точно такие же мысли, и точно так же она возмущалась, когда оказывалось, что нужно учитывать в работе не только интересы раскрытия преступления, но и множество других интересов, непосредственного отношения к раскрытию не имеющих.
– Сыщик, Андрюша, он тоже человек, понимаешь?