Собачий бог

Арбенин Сергей Борисович

Он говорил о комиссии по чрезвычайным ситуациям.

Ильин сказал:

– Я думаю так: опасных собак отстреливать. Остальных отлавливать в плановом порядке.

– В плановом! – опять передразнил Феофилактыч. – Да ты видел, что они с мужиком сделали?

– Это в третьем микрорайоне? Видел.

– Там же весь гараж кровью забрызган! Даже кости разгрызли! Это же не собаки уже, а какие-то звери!

Ильин помолчал.

– Знаешь, ко мне вчера на приём один мужичок пришёл. Еле-еле пробился сквозь мою Людочку, – а ты же знаешь,

она и танка не пропустит, под гусеницы ляжет, – так вот, мужичок этот оказался краеведом. По профессии этнограф, но давно уже на пенсии. Его страсть – мифология о собаках.

– Чего? – сделал круглые глаза губернатор.

– Ну, сказания, сказки, исторические свидетельства. Короче, все, что связано с собаками. Город-то у нас старый…

– Я в курсе, – не без яда заметил Феофилактыч.

– …И на протяжении всей его истории накопилось множество фактического материала о собаках. Еще начиная с тех, что жили с местными самоедами.

Ильин сделал паузу, на которые был большим мастером, и продолжал:

– И ты знаешь, много интересного рассказал.

– Ну-ну, – поощрительно сказал Максим Феофилактыч, придвинул бумагу, взял «паркер». – Ты только скажи, как фамилия.

– Фамилия у мужичка простая – Коростылев. Он в пединституте преподавал когда-то, но это было сто лет назад. Ему сейчас под восемьдесят.

– И что же он рассказал?

– Оказывается, – подался вперед Ильин, – в нашем городе уже случалось подобное. Обычно – во время неурожаев, голода, эпидемий. Первый раз – лет триста назад, при Петре. Тогда в окрестностях объявились собаки-людоеды. Из города люди боялись выезжать, а обозы с продовольствием, – мукой, рыбой, мясом, – посылались из деревень под усиленной охраной. Мужики, кстати, отказались ездить, – обозы вначале сопровождали бабы, а у города их встречали служилые казаки.

– Ну?

– Ну, и обозы пропадали. В городе мор начался. Народ тоже озверел. Друг друга есть начинали, вроде собак…

Губернатор отложил ручку, так и не сделав ни одной записи. Вздохнул.

– А причем тут бабы?

– Баб волки почему-то не трогали.

– Не трогали? Волки?

– Ну, или собаки, только одичавшие, – поправился Ильин.

Губернатор поискал глазами что-то на столе, не нашел, и уныло спросил:

– И что?

– Ничего, – пожал плечами Ильин. – Я на всякий случай дал задание своим летописцам в мэрии в архивах покопаться.

Помолчали.

– Ты что же, считаешь, что сейчас тоже – голод, неурожай? – спросил вдруг губернатор. Щеки слегка заалели.

Ильин дипломатично промолчал.

– Люди с голоду пухнут? – повысил голос Феофилактыч. Пристукнул по привычке ладонью по столу. – Я знаю, кто и почему пухнет! С жиру они пухнут!..

Снова помолчали: оба знали, кто пухнет, и почему.

Ильин сказал:

– Коростылев говорит, что и у местных племен – остяков, самоедов, – я, если честно, в них не разбираюсь, – тоже с собаками были проблемы. Чуть ли не до войн доходило.

– Может,

это были волки? – неохотно спросил губернатор.

– Может быть. Но Коростылев говорил о собаках.

Губернатор поворошил белый чуб.

– А может быть, это и не волки, – сказал Ильин.

– Да какие волки… – Феофилактыч махнул рукой. – Волки к городу за километр не подойдут, а вокруг Черемошек и вовсе на два километра промзона, железная дорога, пригороды, дачи…

– И не волки, и не собаки, – продолжая свою мысль, с нажимом сказал Ильин.

Губернатор вскинул на него почти прозрачные глаза, опушенные белесыми ресницами.

– Ты что? Ты на что тут намекаешь? А? Оборотни, что ли, у нас завелись? Ты думай, что говоришь. Хотя, конечно, зачем тебе думать! Не с тебя, а с меня голову будут снимать.

Ильин пожал плечами.

– Остяки с оборотнями дел не имели. Они считали, что это тени околевших собак…

Губернатор развел руками:

– Ну-у, договорились! – хмыкнул и снова ожесточенно поворошил изрядно поредевший за годы губернаторства чуб.

– Конечно, тебе можно говорить, – повторил Феофилактыч одну из своих излюбленных мыслей. – Москва с меня спросит. Я, я здесь за всё отвечаю!

И он снова стукнул ладонью по столу.

В дверь заглянул Колесников, один из членов комиссии по ЧС.

Губернатор строго взглянул на него, сказал:

– Подожди.

– Понял, – кивнул Колесников. – Только все уже собрались.

– Вот пусть все и подождут!

Дверь закрылась.

– Ну, – повернулся губернатор к мэру. – И чем тогда дело кончилось?

– Да ничем. К весне собаки пропали. Часть собак изловили, поубивали, голодом в ямах заморили. Остальные разбежались. Там вот что интересно: тогдашний воевода шамана приглашал. Шаман, вроде бы, ему и подсказал, как надо сделать, чтоб от напасти избавиться.

Ильин замолчал. Губернатор вздохнул:

– Сейчас мы тоже шаманить будем. Да, ты своего спецавтохозяйственника уволил?

– Пока нет.

– Почему?

– Ну, так известно, почему.

– На больничный сел? – хмыкнул губернатор.

– А то… – Ильин сделал паузу. – Между прочим, у них, у мусорщиков, тоже есть жертвы. Заместитель по безопасности пропал. Последний раз его видели на городской свалке. То ли бомжи изловили и съели, то ли…

Губернатор давно привык к шуточкам мэра, смеяться не собирался.

– Это который заместитель? Тот самый Лавров, что ли?

– Лавров.

– Зря мы его тогда, после налоговой полиции, не посадили, – задумчиво заметил губернатор. – Глядишь, сейчас живёхонек был бы… Ну, вот Гречин нам на комиссии доложит, кто пропал и куда. И почему, кстати, Лаврова не посадили вовремя.

Ильин невесело рассмеялся.

А губернатора внезапно осенила новая мысль:

– Что ты про бомжей сказал?

– Да пошутил я. Может, говорю, Лаврова бомжи поймали и съели. Их там, на свалке, целая колония обитает.