Шрифт:
Наш рыболовный траулер стоял пришвартованный в порту, у старого разбитого причала, в устье левого берега Венты. Выгрузка давно закончилась, и большая часть экипажа разъехалась по домам. На судне оставались только вахтенные по кораблю, которые заступали на сутки, а также по машинному отделению, и та малая часть экипажа, которую задействовали для небольших спонтанных работ по погрузке тары и продовольствия к следующему рейсу, а также для мелкого ремонта рангоута и такелажа. Эти работы не отнимали много времени, не были сложными и не требовали сконцентрированного внимания. И потому всегда завершались распитием спиртных напитков с
Вот и в этот раз, после очередной пьянки заступив на вахту и отстояв положенное мне время, я отправился в свою каюту на боковую. Время уже было далеко за полночь, когда на судне стали раздаваться пьяные голоса членов экипажа, вернувшихся из ночного ресторана. Дверь в мою каюту открылась, и послышался негромкий голос моего друга:
– Колек, спишь?
Я молчал.
– А зря, мы тут таких девок привели, в каюту боцмана уже очередь выстроилась. Пойдем – не пожалеешь!
– Колек, пойдем, не пожалеешь, – вторил ему со смехом игривый женский голос.
Я в темноте нащупал какой-то предмет, стоявший у меня на столе, и запустил его в дверь. Раздался сильный грохот.
– Так бы сразу и сказал…
Дверь в каюту закрылась, и женский голос произнес:
– Фу, какой негостеприимный, он что, импотент?
– Нет, он подводник, – послышался удаляющийся голос друга, а затем опять женский смех:
– Ну, точно импотент.
И до утра меня больше никто не беспокоил. На верхней палубе продолжался гудеж, слышались пьяные голоса, женский смех вперемежку с визгом. Все это никак не способствовало моему сну, но все же усталость и слабость после трехдневной попойки сделали свое дело, и я уснул.
Я не был святым, и по приходе в порт «заводился» вместе со всей командой. Обычно начинали с пива, потом переходили на более горячительные напитки, после чего самые стойкие отправлялись в ночной ресторан под названием Sartas Buras (в переводе «Алые паруса»). Но такой распорядок мне быстро надоедал, и уже на третий день я находил тысячу причин, чтобы отказаться от очередной пирушки и побыстрее смыться в город.
Я любил этот город. Здесь, помимо рыболовных судов, находилась большая база танкерного флота и в порту стояло очень много иностранных судов. Неудивительно, что в этом небольшом компактном городе было сосредоточено множество кинотеатров, ночных заведений, многочисленных кафе и пивбаров. Река Вента, в устье которой и находился порт, делила город на левый и правый берега. Левобережная часть, о которой пойдет речь, также делилась на старый и новый город, а разделяла их двухсторонняя улица Ленина, с широким парком между двух дорог.
Устав от пьянок, я сбегал с судна в город в надежде встретить порядочную девушку. Или просто бродил бесцельно, находя для себя в этом покой, которого мне порой так не хватало. Я успел обойти все кинотеатры и просмотреть кучу фильмов, иногда заходил в кафе, чтобы отдохнуть и послушать музыку.
Вот и сегодня я проснулся с большим желанием быстрее удрать с судна, чтобы отдохнуть от пьяного угара. Пока вся команда на судне спала, я по-тихому собрался, но перед уходом решил заглянуть в каюту к боцману, чтобы предупредить его о своем отсутствии. Я постучал.
– Заходи, – послышался хрипловатый голос.
Картина,
– Колек! Да ты не стесняйся, заходи. Она тебя вчера так ждала, а ты не пришел.
Женское тело, почему-то обсыпанное конфетти, зашевелилось.
– Кого я ждала? – зевнув, произнесла она, одновременно рассматривая меня своими томными глазами. – А! Так это ты Колек! – и приятным певучим голосом добавила: – Ну, иди ко мне. Что застыл? Ведь я тебе нравлюсь… или ты и вправду импотент? Так я тебе помогу.
Боцман, понимая, что меня загипнотизировало это аппетитное тело и ее ласковый соблазнительный голос, помог мне выйти из оцепенения, спросив:
– Николай, ты что, уходишь?
– Да, в город, – выдавил я пересохшим языком и с большим трудом закрыл эту искушающую соблазном дверь.
Стоял теплый майский день. Я, как всегда, бродил по городскому парку, погруженный в свои мысли. Из головы не выходила эта роковая женщина. Да, из-за такой можно запросто голову потерять, – хороша, чертовка! И что ее толкнуло на такой образ жизни? А ведь могла бы любить и быть любимой. Родила бы красивых детей и отдавала бы всю себя семье, а не усмиряла бы страсть истосковавшихся по женскому телу моряков. Так думал я, продолжая гулять, подкармливая голубей. А иногда просто садился на скамейку и читал какую-нибудь очередную газету, чаще «Советскую молодежь», или покупал популярный в то время журнал «Вокруг Света». Фильмы, которые шли в кинотеатрах нового города, я уже видел, а некоторые даже дважды. Хороший фильм с участием Жана-Поля Бельмондо шел в кинотеатре старого города, на территорию которого мы, откровенно говоря, ходить побаивались. Этот осадок у меня остался еще с тех пор, когда я учился здесь в мореходной школе, которая находилась на противоположной стороне улицы, почитай на границе, но уже в черте нового города. И здесь, в этом парке, иногда случались стычки с пацанами старого города, из которых почти всегда они выходили победителями.
До начала сеанса оставалось около часа, и я решил все-таки пойти в этот кинотеатр. В надежде, что в такой теплый весенний день вряд ли кто захочет со мной связываться, да и прошло уже с тех пор почти пять лет. Я шел по неширокой брусчаткой выложенной улице, между невысоких двухэтажных домов, выкрашенных в зеленый цвет. И когда подходил к последнему перекрестку, за которым находилась небольшая тесная площадь, с таким же небольшим кинотеатром, передо мной, словно из земли, выросли трое парней-ровесников.
– Айвар! Смотри, какой пижон, с газеткой! Умный, наверное? – насмехался один из них.
– Да, Раймонд, наверное, – отвечал Айвар.
– Ага, он нам сейчас политзанятия проведет, – смеялся остряк.
– Не, Андрюха, он сейчас пойдет с нами пить пиво, – забавлялся Айвар.
– А если не пойдет, то мы его поколотим, – сказал Раймонд и похлопал меня по плечу, как бы проверяя меня на вшивость, не дрейфлю ли я.
– Так что выбирай, лучше пиво, – сказал улыбающийся Андрей, – а то точно поколотим.