Соблазн
Шрифт:
Этот диагноз повторился, когда она отправилась к своему менеджеру и умоляла дать ей работу.
– Никто больше не хочет рисковать, делая ставку на тебя, – заявил он грубо, – ни за какие деньги. Тебе нужно поправлять свои дела, Канда, и чем быстрее, тем лучше. Избавляйся от наркотиков, покажи всем, что ты еще способна кое на что, и ты тогда получишь больше ангажементов, чем сможешь справиться. Но до той поры…
Пошел ты в задницу! – сказала она и вышла прочь.
Последовавшие недели вспоминались ей с трудом, какие-то вечеринки, за которые она не могла заплатить,
6
Обычно Стиви вела свои групповые занятия как опытный дирижер, выхватывала обрывки воспоминаний из запутанного лабиринта забвения, задевала за струны эмоций, погруженных под слоями подавления чувств. Но сегодня все шло не так. Ее собственные эмоции и воспоминания беспорядочно нахлынули на нее, и она почувствовала себя обрушившейся в дисгармонию и разлад.
Первый взрыв недовольства был вызван случайным жестом… Дени закурила сигарету, глубоко затянулась и выпустила облако желтоватого дыма в сторону Ливи. Ливи отреагировала на это преувеличенным приступом кашля.
– После всей шумихи, которую ты устраиваешь насчет здоровья и хорошей физической формы, – ворчала она, – я просто не понимаю, почему ты разрешаешь некоторым персонам (тут она метнула яростный взгляд на Дени) отравлять воздух, которым мы все должны дышать!
– Всему свое время, – бодро сказала Стиви, надеясь как-то смягчить неприязнь Ливи к Дени и думая о том, как ей мешали ее собственные смятенные чувства. – Я не могу требовать, что каждая из вас сможет отказаться сразу от всех вредных привычек. Да и кроме того, – добавила она с улыбкой, – если я не ошибаюсь, было время, когда и ты курила тоже.
Однако Ливи не унималась.
– Ты не ошиблась, – напыщенно заявила она, – но я отказалась от этой грязной привычки и не вижу, почему другие не могут сделать то же самое.
– Возможно, другие не надеются попасть в рай, – насмешливо заявила Дени. – Лично я не знаю никого скучней и невыносимей, чем исправившиеся курильщики… разве что еще только бывшие пьяницы.
– Вот вы что думаете, мисс Викерс? – сказала Ливи, и ее светлая кожа опасно вспыхнула. – Позвольте мне вам сказать, что…
– Перестаньте! – вмешалась Стиви. – Если вы, леди, хотите поспорить, то делайте это не в группе, а в свое личное время!
– Меня это устраивает, – покладисто заявила Дени, сложила губы в чувственное «О» и выпустила в воздух колечко дыма.
В этот момент медленной походкой вплыла Канда Лайонс, словно это был ее выход на сцену Лас-Вегаса.
– Вы опоздали! – рявкнула Стиви и ткнула пальцем в часы на стене. – И это не в первый раз.
– Мне ужасно жаль, – ответила Канда с подчеркнуто светской интонацией. – Вероятно, я потеряла всякое представление о времени.
– Ваши сожаления тут ни при чем, – сказала Стиви. – Лучше объясните нам, почему для нас всех действуют одни правила, а для вас должны быть особые?
– Она
– Канда вообще потеряла счет времени, – перебила ее Стиви. – Поэтому и оказалась у нас.
– Мы так и будем набрасываться друг на друга, – пожаловалась Френси Эверс, – или все-таки займемся чем-нибудь полезным в это утро?
Стиви согласилась, что Френси права, но все же взяться за дело было не так-то просто. Каждый раз, когда она старалась использовать одно из своих испытанных средств и направить разговор начистоту на нужный путь, ее тут же отвлекали ссоры и перебранка, вспыхивавшие среди слушательниц.
Когда, например, она старалась заставить Энн рассказать о том, как она вышла замуж, и о семейной жизни, постараться понять, что она действительно думала, находясь в тени карьеристских амбиций мужа, Энн бросала опасливый взгляд на Ливи и Дени одновременно… а затем отвечала, защищаясь банальностью. «У нас удачный брак, – говорила она. – Хэл любит меня, а я люблю его. А причина, почему так все получилось… это просто временно, пока его будущее не определится. Он обещал, что мы проведем вместе какое-то время, лишь только…»
– Я спрашиваю не про Хэла и будущее, – настаивала Стиви. – Я спрашиваю, что ты чувствуешь сейчас в отношении своей семейной жизни.
– Бога ради, оставьте ее в покое, – вмешалась Канда. – Вы кто… прокурор округа? Вы ведь задали ей вопрос, а она на него ответила.
– Но она не ответила на него, – пояснила Стиви более терпеливо, чем обычно. Это был первый раз, когда Канда как-то поддержала разговор в группе, и пусть даже она сделала это, чтобы отплатить за поддержку Энн, Стиви не хотелось расхолаживать ее. – Энн может намного больше рассказать о своем браке и взаимоотношениях с мужем. Я просто помогаю ей поглядеть фактам в лицо, чтобы она смогла все оценить беспристрастно.
– Может, слишком больно смотреть фактам в лицо, – тихо произнесла Канда.
– Может, в раю тоже имеются свои огорчения, – подключилась к разговору Дени с понимающей улыбкой. – Может, Энн просто не готова признаться в этом из-за того, что не знает, как с этим справиться.
Стиви испытала внезапный прилив гнева. Хотя Дени выразила именно то, что думала она сама, Стиви возмутилась ее прозорливости; у нее появилось чувство, будто Дени как-то узурпировала нечто, входившее в полномочия Стиви.
– Если Энн не готова сказать нам правду, то что скажете вы? Почему бы вам не занять вместо нее это горячее место? – сказала Стиви, стараясь не обнаруживать металла в голосе. – Мы достаточно много говорили о ваших отношениях с отцом, но мне сдается, что есть еще многое, о чем вы умолчали.
– Я не понимаю, на что вы намекаете, – пожала плечами Дени. – Я уже призналась в моих… сексуальных предпочтениях. Вся моя остальная жизнь – открытая книга. И вообще, – протянула она, – если взять журнал «Пипл», его прошлые номера, там можно найти обо мне все, что вы хотите знать… даже размер моего лифчика.