Соблазни меня
Шрифт:
— Что вы делаете? Немедленно отпустите его! Я сейчас же вызову полицию! — торопливо сбегаю по ступеням вниз и с полыхающими глазами смотрю на наглых отморозков, которые вторглись в наш дом.
Меньше всего я думаю о том, что мне тоже может грозить опасность и эти люди вполне могут быть вооружены.
— Мия, все в порядке. Иди в свою комнату, я как-нибудь сам разберусь, — папа пытается казаться невозмутимым и натягивает на лицо вымученную улыбку, но я даже не думаю двигаться с места.
Один из мужчин — брюнет с длинными волнистыми волосами отступает
— Роберт, ты не говорил, что у тебя такая милая дочка, — его глаза бегло пробегаются по моим ногам, талии и груди. Несмотря на то, что на мне домашний костюм под его взглядом я ощущаю себя обнаженной.
Инстинктивно закрываю руками грудь и смотрю на мужчину с вызовом — пусть думает, что я ни капли его не боюсь. Но на деле это не совсем так.
— Дай мне еще немного времени — я все улажу, — стонет отец, прижатый к стене рыжеволосым короткостриженым парнем.
Длинноволосый брюнет поворачивается к отцу, коротко смеется и делает своему напарнику жест, после которого тот послабляет хватку.
— Хорошо, дружище. У тебя есть неделя до погашения первой суммы, — рыжеволосый открывает входную дверь и пропускает вперед брюнета. — Еще свидимся. Обязательно свидимся.
Когда чужаки покидают наш дом, я бегу в объятия отца и крепко сжимаю его за шею. Папа гладит меня по волосам и успокаивает словно маленькую, хотя ему самому было нелегко. Я не знаю, что эти парни хотели от моего папы, но более чем уверена, что они еще пожалеют об этом.
— Ну-ну, детка, всё хорошо.
Спустя полчаса закрыв двери на все замки мы сидим в кухне и пьем вкусный фруктовый чай. Руки все еще дрожат от посторонних шорохов вне дома, и чтобы отвлечься я спрашиваю у отца каким образом эти ребята оказались в нашей прихожей, и кто вообще впустил их. Лицо отца кривится в грустной усмешке, и он будто становится на несколько десятков лет старше.
— Моя фирма задолжала этим парням денег, Мия, — отец плотно поджимает губы превращая их в тонкую линию. — Я старый дурак потому что связался с ними и сейчас нахожусь в огромной долговой пропасти, откуда совершенно не знаю, как выбраться…
В какую-то долю секунды папа превращается из жизнерадостного мужчины в сгорбленного старика с поникшим лицом. Я поднимаюсь с места, обхожу стол и приобнимаю его за плечи.
— Эти мужчины хотели от тебя всего лишь денег?
Отец беззвучно кивает.
— Я устроюсь на работу, пап! После занятий буду работать курьером или официанткой. У нас все получится, — он грустно смеется и гладит меня по руке.
— Было бы все так просто, Мия. Долги такие крупные, что даже если я продам наш дом и фирму этого не хватит, чтобы погасить сумму.
Я закрываю ладонью рот и ощущаю неприятный холодок по спине.
— Но ты не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю, — произносит папа, похлопывая меня по плечу.
И несмотря на то, что мне хочется ему верить, я отчетливо понимаю, что мы конкретно влипли.
Закрывшись в своей комнате на втором этаже
Единственная с кем я могу поговорить об этой ситуации и просто излить душу — Софи. Моя лучшая и единственная подруга, с которой мы договариваемся встретится на городском пляже следующим выходным утром.
Я спешно бросаю в пляжную сумку крем от загара, полотенце и попрощавшись с отцом приезжаю на пляж первой. Подруга как всегда опаздывает, и чтобы не скучать загорая на шезлонге листаю новостную ленту соцсетей думая о своих проблемах.
Я счастлива, что после трагической смерти матери отец не страдал, не пил, не убивался. Он просто продал всё наше имущество в небольшом городке Айова-Сити два года назад и перевез нашу семью из двух человек во Флориду, чтобы мы могли наслаждаться теплом, закатами Мексиканского залива, чтобы здесь ничего не напоминало о прошлом. Здесь, в городе развлечений, мы заново строили новую жизнь без боли и общего горя.
Отец как-то быстро влился в новую жизнь — сразу же открыл скромную автомастерскую. Одну, потом другую. Расширился. Начал встречаться с женщинами, стал вести деятельную жизнь в городе, и даже начал бегать по утрам — место располагало к активности. А я… я вливалась с трудом, поэтому в свои двадцать два у меня всего одна подруга и единственное чем я могу похвастаться — отличные успехи в учебе.
Я всегда думала, что дела отца идут в гору, что у меня есть надежный тыл. Что наш дом всегда будет нашим, и я смогу спокойно закончить университет, найти престижную работу, не думая о проблемах… но увы.
Ребята, которые неподалеку играют в волейбол привлекают моё внимание. Шумные, весёлые, открытые всему миру и полные сил. Я украдкой посматриваю в их сторону и замечаю среди них несколько человек из нашего университета.
Наверное, я любуюсь чересчур открыто, потому что высокий мулат толкает в бок брюнета с забавной сережкой в ухе и тычет в меня пальцем. Тут же смущаюсь — перевожу свой взгляд на лазурный берег и проклинаю Софи за опоздание. Внезапно ощущаю сильный удар о свою голову. Удар такой сильный, что я падаю на песок плашмя чувствуя, как мелкие песчинки скрипят на зубах.
«Чёрт! Чёрт! Черт!», — ругаюсь про себя и пытаюсь подняться.
Почему-то мне стыдно, что тот парень с сережкой в ухе заметил моё дурацкое падание. Почему именно он? Этого я не могу объяснить даже себе. Но с ситуация оказывается гораздо хуже, чем я думала. Особенно когда к моему телу кто-то бережно касается и отряхивает песок с лица и волос, пока я пытаюсь встать. Когда открываю глаза замечаю его. Того самого брюнета с серёжкой в ухе. Его тело покрыто татуировками — одна крупная на ключице и несколько мелких на плече и внизу живота.