Соблазнить шпиона
Шрифт:
– Вы довели их до обморочного состояния. Должен сказать, вы нас всех немного ошеломили.
Алисия переплела свои пальцы с его, таща Стентона по коридору.
– Я вас всех огорошила, вы считаете? – Она вздохнула, но в ее голосе не чувствовалось сожаления. – Вот так всегда.
– Вам каждый раз удается избежать кары, или же вы всегда остаетесь непонятой?
Она серьезно взглянула на него через плечо.
– Неужели сейчас время копаться во мне?
– Смотря по обстоятельствам. Нам
Она остановилась, оглянулась на дверь в бальный зал, которая, к счастью, оставалась закрытой, потом скрестила руки на груди и взглянула на него.
– Я не совершила ничего противозаконного. И никогда так не поступаю.
Он на мгновение задумался.
– Это правда. Ну хорошо. Что же такое страшное случилось, что мы бежим, как парочка воров?
Она отвела взгляд.
– Вы не совсем ошибались насчет людей здесь. Стентон тоже скрестил руки на груди, копируя ее позу.
– Значит, вы раздразнили льва, и ему это не понравилось?
Уголок ее рта дрогнул в улыбке.
– О, им это очень даже понравилось.
Стентон едва удержался, чтобы не сжать кулаки.
– Так вы бежите от влюбленных?
Она беспомощно всплеснула руками.
– Они… это не были… – Она искала слова. – Они… они предложили мне!
У Стентона вырвался хриплый смешок. Потом еще и еще. Потом ему пришлось прислониться к стене, так он ослабел от смеха.
Наконец приступ веселости прошел. Стентон вытер глаза и поднял их: Алисия стояла перед ним, глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Вам плохо?
Он глубоко вздохнул. Почему-то он почувствовал себя легче, как будто сбросил с плеч тяжелый груз.
– Со мной все хорошо.
Она продолжала лукаво смотреть на него.
– Я поинтересовалась, потому что не считала вас способным на веселье. Вы уверены, что у вас нет лихорадки?
Он взял ее за руку, стянул с нее перчатку и положил ее ладонь себе на лоб.
– Как видите, температуры у меня нет.
Ухмылка исчезла с его лица, когда он увидел, как она преобразилась. Глаза стали огромными. На щеках появились два розовых пятна. Пальцы, касавшиеся его бровей, задрожали, а кончик языка облизал нижнюю губу.
Стентон хотел уже сделать по этому поводу замечание, но почувствовал, как его захватил голодный золотой блеск в ее зеленых глазах. Он затих под ее прикосновением. Как она хороша!
Она провела кончиками пальцев по дугам его бровей, задержалась на жилке, бьющейся на виске. Потом тыльной стороной ладони провела по его скуле.
Она повторяла его движения. Странное чувство пронзило Стентона. Мысль о том, что она так хорошо помнит простое прикосновение, поразила его.
Она скользнула рукой по его челюсти до кончика подбородка. Только потом она перестала повторять его движения.
Указательным пальцем она легко провела до уголка его рта, потом провела им назад по нижней губе.
Стентон поверить не мог, сколько ощущении
Она не отводила взгляда от его губ, и он мог смотреть на нее, наблюдать этот жадный блеск в глазах, упиваться красотой ее пышной груди, грозящей разорвать декольте, видеть, как кончик языка повторяет путь ее пальца.
Она была само пламя, и сливки, и порочная мерцающая божественная зелень, и шелк, и окутывающий жар – все сразу.
Вершиной всего этого – для него, который постился большую часть своей жизни, – было то, что она пахла, как разгоряченная женщина, пряностями и розами.
Он почувствовал, что начинает падать, скользить свободно и не сопротивляясь, даже с желанием, со своей одинокой наблюдательной вершины. Эта женщина не только интриговала его. Не только была желанна как простое сексуальное развлечение. Нет, он начинал отчетливо сознавать, что Алисия – это ответ. Она – горячее, восхитительное, действенное лекарство от холода изоляции, который всегда жил внутри его.
И, будучи такой, она очень опасна.
Он кашлянул, намеренно разрушая чары, пока они не сломали его.
– Алисия, что вы делаете?
К его величайшему удивлению, его слова не заставили ее прервать свое увлекательное исследование.
– Что? – спросила она холодным тоном. – Вы что-то сказали?
Он положил руки ей на плечи, собираясь отодвинуть ее от себя, создать между ними пространство и впустить прохладный воздух. Результатом стало то, что он ощутил жар ее бледной обнаженной кожи сквозь свои серые шелковые перчатки.
Будто во сне он видел, как его руки оставляют ее плечи и сдвигаются. Одна рука раздела другую движением, таким же спокойным, как дыхание, хотя его дыхание в этот момент вовсе не было спокойным.
Потом его мятежные руки вернулись к ее обнаженным плечам, где пальцы погрузились в мягкую, сладкую сливочную плоть, как умирающий от жажды путник, достигший наконец воды. Ее жар пронзил его, растапливая лед в его душе.
Он наблюдал за своими пальцами, скользящими по ее гладкой шелковистой теплоте.
Вот они легли на ее обнаженную спину, потом скользнули вверх и спрятались в ее волосах.
Шпильки полетели на пол, и тяжелая масса огненного шелка упала в его своевольные руки.
Она откинула голову назад и закрыла глаза. Нежный звук, сорвавшийся с ее приоткрытых губ, пронзил его как меч. Усилием воли он заставил себя не замечать удара.
К счастью, казалось, единственной частью его тела, вышедшей из-под контроля, были руки.
Ну, может быть, не единственной. Он чувствовал сильную пульсацию в паху, и он обрадовался боли, как барабанам в джунглях, потому что это могло вывести его из зарослей назад, в разумный мир.