Соблазнить шпиона
Шрифт:
Он сделал все, что мог, чтобы обеспечить леди Уиндем более сносное существование в последние дни ее жизни. Однако Джейн он сразу определил как ценное приобретение для себя и немедленно использовал ее в своих целях. Ради Англии.
Однако Стентон не собирался делить с раздраженным Этаном свои дурные предчувствия.
– Кажется, вы не возражаете против работы Джейн в Клубе лжецов.
Этан не сдавался:
– Дело не в способностях Джейн к шпионской работе. Проблема в вас и вашей готовности жертвовать всем и
Все повторялось снова.
– Я предпочел бы «мрачный ублюдок», – тихо пробормотал Стентон.
Этан не ослабил атаки.
– Иногда я удивляюсь, неужели вы считаете, что и всех остальных так же мало интересует жизнь, или вас просто настолько мало заботит благосостояние других, что вы легко избавляетесь от них, как от хромых лошадей, или выбрасываете, как грязные перчатки!
Выстрел попал в цель. Стентон чувствовал, как с каждым словом Этана становится все более хладнокровным.
– Я не считаю Джейн списанной в расход, – жестко сказал он. – И она мне не нужна для этой миссии.
Этан откинулся на спинку кресла, немного смягчившись.
– Значит, на этот раз у вас есть кто-то другой, кто пожертвует собой?
– Леди Алисия не собирается приносить себя в жертву, – сухо сказал Стентон. – Она просто источник некой информации, и я совсем не уверен, что эта информация заслуживает дальнейшего расследования.
Этан недоуменно поднял бровь.
– Леди Алисия? Уж не леди ли Алисия Лоуренс?
Стентон кивнул.
– Что вам известно о ней? Я вспомнил, будто она была замешана в какой-то неприятности, которая случилась несколько лет назад.
– Неприятность? Падение, крах, скорее. Она устроила беспорядки во время приема в одном доме в Девоншире, пустив в свою постель троих мужчин за одну ночь, – а было ей тогда всего восемнадцать лет. На самом деле я там был, хотя и пропустил самый большой шум. По всей видимости, ее застали несколько почтенных матрон – во всей красе ее падения, понимаете, – в объятиях помощника конюха.
Стентон молча слушал.
– Сам-то я никогда ничего против нее не имел. Она была очень хорошая до всего этого, всегда готова посмеяться, не против безобидного флирта с простым игроком. И она никогда не выходила за рамки – до той ночи.
Этан помолчал, раздумывая о чем-то.
– Для нее было бы проще, если бы она не отрицала все так яростно. Но она стала клясться, будто приняла помощника конюха за кого-то другого, может быть, за лорда, хотя всем было очевидно, что он всего лишь примитивный лошадник, которому не хватило ума держаться подальше от титулованной леди. Потом выяснилось, что кто-то видел еще двух других парней, которые покинули ее комнату всего через несколько часов. Мужчина, который, как она клялась, был виной всему, лорд Алмонт, вот кто, он отрицал, что имел с ней дело. Явился со
Этан покачал головой:
– Бедная девушка. Мне кажется, она пыталась спасти себя от худшего, но быть распутницей и так уже плохо, не стоило еще создавать себе репутацию лгуньи высшего класса.
Стентон скорчил гримасу. Все было плохо. Как он себе и представлял. Его расследования основаны на словах хорошо известной обманщицы.
Он потер лицо рукой. Может, ему сразу бросить все это дело о «похищении» в мусорную корзину и навсегда забыть об этой раздражающей леди Алисии?
Но что, если это все правда?
В ее истории достаточно фактов, – фактов, которые она не могла узнать другим путем, – чтобы удержать его на крючке в нерешительности, и, что совершенно ему несвойственно, на длительное время.
Нет. Тут ему помощи ждать не приходится. Он собирается пойти по следу заговорщика, о котором рассказала леди Алисия, или установить, что его не существует.
«Значит, на этот раз у вас есть кто-то другой, кто пожертвует собой?»
Никакой жертвы не будет. Леди Алисия, распутная лгунья или нет, не пострадает.
Он лично присмотрит за этим.
Из любопытства и для того, чтобы проверить факты, – ведь Стентон никогда не принимал сплетни за чистую монету, – он сам отправился в Сазерленд-Хаус, чтобы поговорить с леди Алисией.
Там ее не было. Дворецкий даже изменился в лице при упоминании ее имени и, кажется, подумывал, не разумнее ли будет захлопнуть дверь перед лицом маркиза Уиндема. Стентон лишил его возможности принять такое решение.
– Полагаю, мне стоит связаться с газетами, они, наверное, смогут сообщить мне, где она сейчас пребывает…
Его тут же пригласили войти, и он встретился с краснолицым лордом Сазерлендом и бледной, дрожащей леди Сазерленд.
Отец Алисии, крупный мужчина, который когда-то, очевидно, имел приятную наружность, теперь поседел и располнел. Мать Алисии была худой и выглядела такой усталой, будто держится из последних сил.
Родители сообщили Стентону, что они отреклись от своей опозорившей себя дочери ради того, чтобы защитить двух других прекрасных и добродетельных дочерей от бесстыдного влияния их сестры.
И что интересно, они лгали. Лорд Сазерленд довольно часто отводил взор в сторону, хотя, может быть, просто от стыда. Леди Сазерленд, с другой стороны, смотрела на него прямо, почти не мигая. Может быть, она научилась так лгать, что выглядит при этом правдивой? И все-таки они лгали. Стентон это знал.
Они не рассказали ему ничего, но свою непокорную дочь изгнали.
– Она тогда набросилась на нас с таким видом, – произнес лорд Сазерленд с дрожью в голосе, – будто это мы совершаем преступление, и заявила, что знать нас больше не хочет!