Соболев. Глава Рода
Шрифт:
— Иванов, — тут же обратился Чайкин к командиру БЧ-2 (Боевая Часть номер 2, ракетная, ракетно-артиллерийская или артиллерийская), — Это кто у тебя такой стрелок? Кто командует этой башней и кто отвечает за это орудие?
— Галкин, командир, — ответил Иванов, — это было попадание второго орудия башни ГК-2 (башня Главного Калибра номер 2). Он её командует. А силой напитал снаряд один из двух наших прикомандированных, граф Соболев.
“Вот как? Спортсмен и правда хорош”, —— подумал Чайкин и отдал приказ.
— Связь с ГК-2, быстро!
Через
— На связи, командир. Я всё видел, переключаю на Соболева.
“Молодец Филя, всё правильно понял”, — только и успел подумать Чайкин прежде чем в гарнитуре раздался голос Алексея Соболева.
— Здесь лейтенант Соболев.
— Отличный выстрел господин граф. Скажи-ка мне голубчик, ты на всю вложился в него?
— Да нет, господин вице-адмирал. Думаю я и сам могу лучше, а если Лера, прошу прощения, Валерия Котова, — тут-же поправился он, — мне поможет то я буду намного сильнее.
— Понятно, попробуй лейтенант. Вот на всю, как сможешь.
— Сделаю, господин вице-адмирал.
— В боевой обстановке обращаться ко мне командир. И подожди граф.
Прервав разговор с Соболевым Чайкин обратился Волкову.
— Сан Саныч, кто у этих козлов из перворанговых от нас дальше всех?
— Тяжелые авианосцы “Скагеррак” и “Каттегат”, командир. До каждого семьдесят миль.
— Ясно, ГК-2, огонь по тяжелому авианосцу “Скагеррак”. Вторым орудием.
После этого Чайкин вернулся к Соболеву.
— Граф, я хочу чтобы ты показал всё на что способен. Вот буквально всё. Иванов, — обратился Чайкин к командиру БЧ-2, когда Соболев попадет по авианосцу, переносите огонь на “Стокгольм”
— Сделаю командир, — отозвался Соболев, — так точно, командир, — вторил ему Иванов.
Когда я увидел результат своего выстрела то удивился и в груди потеплело от какой-то гордости дурацкой, “смотрите мол как я могу”. Наградой был вызов от командира линкора Чайкина. Когда мы с ним закончили разговор то я увидел свою следующую, персональную цель. Тяжелый авианосец “Скагеррак”. Его силуэт был обведен красным а услужливый искусственный идиот говорил в наушниках, дублируя слова надписью на экране — “Цель вне пределов досягаемости. Продолжить?
— Соболев, не обращай внимание на предупреждение, — услышал я голос Галкина, — оно для меня. Просто выполняй приказ. Сосредоточься и напитай снаряд всем чем можешь.
Ну ладно, всем чем могу значит всем чем могу, как хотите.
Я отключился от нейроинтерфейса и огляделся. Места в башне было достаточно для того что я хотел сейчас сделать. Это хорошо.
— Так, господа моряки, заранее прошу прощения и ничему не удивляйтесь. Лера, ты мне нужна ,оборачивайся и вливай в меня силу.
Сказав это я сосредоточился. Через пару мгновений я уже был белым соболем, а затем почувствовал как мои вены наполнила сила. Вернее СИЛА, это был первый раз когда Лера меня баффала как
Я снова лёг в ложемент и подключился к нейроинтерфейсу. Хорошо что тут всё сделано с запасом и я поместился на своё рабочее место.
Ну а потом я сосредоточился послал всю свою силу в снаряд…
— Выстрел, командир, — сказал Иванов Чайкину. Адмирал и сам видел как бабахнуло центральное орудие второй башни главного калибра и молча кивнул.
— Расчётное время пять минут десять секунд.
Это время тянулось для Чайкина нестерпимо медленно. Адмиралу валом поступали отчеты, как никак его дивизия линкоров вела сейчас бой с превосходящим противником.
Дежурные постоянно докладывали и о результатах стрельбы кораблей дивизии и о повреждениях и потерях, как без них. Но сейчас это было не главное.
Главным был полёт одного единственного снаряда, Тонны концентрированной смерти, заряженной силой совсем молодого пацана, графа Алексея Соболева.
— Есть попадание, командир! Оцениваю повреждения… Подрыв боезапаса! — Голос Иванов буквально кричал и его голос от напряжения сорвался на хрип, — Противник уничтожен!
Это был не то что золотой — бриллиантовый выстрел! Соболев попал в один из погребов боезапаса, тот в котором хранились спецбоеприпасы для морских бомбардировщиков.
Тяжеленный снаряд пробил полетную палубу, разворотил один из самолетных лифтов, не взорвавшись насквозь прошел через подпалубный ангар, попутно превратив в металлолом парочку самолетов, которые шведы готовили на взлёт, а потом угодил в погреб спец боеприпасов. Там смертоносная махина как будто задумалась, а потом сработал взрыватель.
На месте корабля водоизмещением под сто тысяч тонн расцвел чудовищный огненный цветок. “Скагеррак” буквально смело с поверхности моря а его обломки засыпали два идущих рядом эсминца УРО, превратив их в пылающие костры.
Один снаряд уничтожил целую авиагруппу, авианосец, два эсминца и убил семь тысяч моряков и лётчиков. Таких попаданий на флоте их Императорских Величеств никогда не было.
Первая фаза эскадренного боя шли ровно так как и предполагал адмирал Касаткин. Оба флота уже вошли в зону досягаемости орудий главного калибра линкоров и сейчас эти властители морей старательно избивали друг друга.
У противника после лакишота “Цесаревича” потерял ход “Нассау” его можно было пока, до восстановления управляемости, можно было не учитывать.
Но вот остальные шестнадцать линкоров германо-скандинавской эскадры развернулись в боевой порядок и сейчас вовсю засыпали снарядами линкоры лейб-гвардейской эскадры.
Соотношение было такое что рано или поздно враг принудит к молчанью или уничтожит линкоры обеих дивизий Касаткина, потом выбьет эсминцы ПРО и ПВО, отгонит обратно, в глубь финского залива, авианосцы с уничтоженными авиагруппами. А дальше всё. Добьет выживших.