Собор
Шрифт:
— Впереди военные, человек сорок — шестьдесят. Путей обхода не обнаружил.
Иван покосился на Эльху и израильтянина, жестом приказал всем оставаться на месте и, скользнув вперед, осторожно высунулся из-за скалы. Похоже, кто-то из старших офицеров раскрутил одного из попавших в сети патрулей палестинцев, обладавшего некой долей информации. И решил лично проверить перспективный адресок, имея в виду, что если все окажется пшиком, то о неудаче никто не узнает, а если правдой — очень вероятен маленький, но обильный звездопад. Никакого другого
— Короче, незаметно миновать их нам не удастся. Есть предложения?
Израильтянин на минуту задумался.
— Если честно, я не могу придумать ничего лучшего, чем попытка поговорить, — заявил он.
Иван вздохнул:
— Что ж, рискнем. Только говорить будете вы, а мы с Костиком и парой-тройкой офицеров помаячим неподалеку.
И вот, судя по выражению лица израильтянина, попытка переговоров не привела к желаемому результату.
— Что?
Израильтянин пересказал содержание разговора. Иван помрачнел:
— Только этого не хватало. Бравый вояка с полусотней парашютистов, считающий, что он лучше всех знает, что нужно делать.
Он поразмыслил над ситуацией и жестом подозвал потом прапорщика, укрывшегося за большим валуном:
— Семеныч!
— Слушаю, — живо отозвался прапорщик, выпрямляясь во весь рост.
— Дай сюда гарнитуру.
Прапорщик стянул с головы эластичную ленту с закрепленными на ней наушником и микрофоном и протянул Ивану, тот посмотрел на Меира:
— Сделайте вид, что разговариваете.
— Эй… вы!
Снизу к ним рысью мчалось несколько парашютистов. Израильтянин, не совсем понимая зачем, послушно произнес в микрофон несколько слов и приложил наушник к уху.
— Вы! Я вам сказал! — Бегущий впереди парашютист попытался ударить Меира, но, наткнувшись подбородком на неизвестно откуда взявшийся кулак Костика, громко клацнул зубами и рухнул на дорогу.
Иван резко вскинул руку:
— Спокойно.
Все замерли.
— Пошли, попробуем еще раз переговорить с генералом, — сказал Иван моссадовцу.
Генерал ждал их с багровым от возмущения лицом.
— Кто вам разрешал…
— Молчать.
Генерал вряд ли знал значение этого русского слова, но от тона, которым оно было произнесено, у него перехватило дыхание. А в зрачках его нового собеседника вдруг проглянуло нечто такое, что заставило бравого вояку невольно вскинуть руки вверх, будто защищая горло.
Иван перешел на английский:
— Мы — специальная группа, выполняющая особую миссию по розыску русской ядерной боеголовки. Мы имеем особые полномочия, предоставленные нам правительством государства Израиль. Пользуясь данными полномочиями я беру под свое командование ваше воинское подразделение. Вам все понятно?
Генерал, за время произнесения этой короткой речи успевший немного прийти
— Да кто вы такой?.. — Но он тут же стих, наткнувшись на очередной неприятный взгляд.
Иван растянул губы в хищной улыбке:
— Я — командир группы, которая УЖЕ ОТЫСКАЛА одну боеголовку… И предупреждаю, в случае малейшего неповиновения я буду вынужден, пользуясь все теми же полномочиями, отдать приказ о вашем уничтожении. Своими силами, а если я не захочу тратить на вас время, то силами израильской авиации. Вам ясно?
Генерал призадумался. Рискнуть и действовать на свой страх и риск? ЭТИ двигаются в том же направлении — значит, он на верном пути, но неизвестно, что этот слизняк успел наболтать по рации. Конечно, если все пройдет идеально, то, как говорится, — победителей не судят. А если нет? Да и этот тип с глазами убийцы вполне может начать пальбу немедленно. Тут до него вдруг дошло, что первую боеголовку захватили РУССКИЕ, и он уставился на Ивана расширившимися глазами. Великий Яхве, русские с полномочиями от израильского премьер-министра… Это какие же силы здесь замешаны? Генерал сглотнул и кивнул головой.
— Мы в вашем распоряжении, — сказал генерал.
7
— Вы уверены, что бомба находится именно здесь?
Иван еще мгновение ощупывал взглядом открывшуюся перед ними картину, затем скользнул вниз по валуну и повернулся к израильтянину:
— Нет, не уверен, но она здесь как минимум была.
За прошедшие несколько дней Ицхак Меир успел понять, что когда эти странные люди что-то утверждают, то так оно и есть. Неделя сумасшедшей гонки, сначала пешком, по Сирийской пустыне, потом на трейлере, затем опять пешком, вокруг Мертвого моря, вконец вымотала его. И вот, похоже, погоня наконец окончена.
— Что ж, все ясно, — произнес Меир.
Генерал, также довольно долго разглядывавший карьер из этой затемненной расселины, убрал бинокль и отступил на пару шагов, чтобы не оказаться замеченным наблюдателем снизу.
— Мои парашютисты возьмут под контроль этот карьер за полчаса.
— Нет, — сказал Иван, — на этот раз я хочу убедиться, что она на месте. Или спросить о том, где она находится, у того, кто об этом знает. Поэтому сначала я пойду один.
— То есть? — Генерал окинул его насмешливым взглядом.
Он так до конца и не примирился с тем, что ему приходится выполнять команды гражданского лица, да к тому же иностранца. Но до сих пор его раздражение больше отражалось на его собственных подчиненных, отчего Иван находил его вполне терпимым.
— Вы хотите сказать, что вы, иностранец, НЕ РАЗРЕШАЕТЕ мне, израильскому офицеру, обладающему достаточными полномочиями, провести операцию по обезвреживанию банды террористов на территории моей страны? — И он саркастически рассмеялся.
Но тут русский поднял на него глаза, и генерал оборвал смех. Русский растянул губы словно в резиновой улыбке.