Собрание тьмы
Шрифт:
Его план. Его приказы.
Его поражение.
Опять.
Отчаянно пытаясь подавить свою боль, Йонас немедленно начал думать о других потенциально выживших – тех, кого захватили живыми и увезли.
Стражник, которого они нашли, носил красное. Он был врагом.
У него должны были быть ответы, что помогли бы Йонасу. Должны были быть.
Стражник наконец-то открыл глаза. Он был старше многих других, а его виски уже немного поседели. К тому же, он немного прихрамывал, и это помогло поймать его.
– Ты… Я знаю
Он бросался словами, словно оружием. Йонас сжался внутри, но не показывал никаких внешних признаков того, что эта отвратительнейшая ложь о нём могла причинить ему хоть какую-то боль.
– Я не убивал королеву, - прорычал он.
– И почему же я не верю тебе?
Игнорируя брезгливое выражение лица Руфуса, Йонас медленно обошёл задержанного стражника, словно пытаясь определить, насколько трудно было бы получить то, что ему хотелось.
– А ты и не должен верить мне, - он наклонился поближе, - но ты ответишь мне на несколько вопросов сейчас.
Верхняя губа стражника приподнялась над его жёлтыми зубами в рычании.
– Я не скажу тебе ничего!
Но, впрочем, он ожидал, что ничего легкого не будет в этом допросе.
Йонас вытащил драгоценный кинжал из ножен. Его идеальное серебро поймало лунный свет, сразу же обратив на себя внимание стражника.
Это было то самое оружие, которое отняло у его брата жизнь. И напрасно напыщенный государь Эрон оставил его в горле Томаса. Кинжал стал символом Йонаса, словно представлял собой линией на песке, которая соединяла его прошлое, прошлое сына бедного продавца вина, трудившегося каждый день в отцовском винограднике, и будущее, будущее мятежника, в котором он был уверен в том, что умрёт в борьбе за то, во что верил, за свободу от тирании для тех, кого он любил. И свободу от тирании так же для всех, кого он никогда в своей жизни не видел.
Йонас поднёс кинжал к горлу охранника.
– Предлагаю тебе ответить на мои вопросы, а если не хочешь, то прольётся немного твоей крови.
– Будет больше крови, если король узнает, что я хотя бы шевельнулся в порыве помочь вам.
Он был прав, ведь помощь мятежникам была тем преступлением, что приводит к пыткам или казни, скорее всего, даже объединённым. Впрочем, королю нравилось толкать высокопарные речи о единой Митике с широкой улыбкой на красивом лице, но он не получил бы прозвище Кровавый Король за справедливость и доброту.
– Неделю назад было произведено нападение повстанцев на придорожный лагерь, где-то на востоке отсюда. Ты знаешь об этом?
Стражник провёл по оружию взглядом и даже не дрогнул.
– Я слышал, что повстанцы погибли в криках.
Сердце Йонаса сжалось от боли. Он стиснул руку в кулак, порываясь ударить стражника. Дрожь пошатнула его, протягивая по воспоминаниям последней недели, но он надеялся сосредоточиться на
Руфус запустил пальцы в свои грязные волосы и ходил взад-вперёд в невероятном напряжении.
– Я должен знать, остался ли кто-то из мятежников живым. Их захватили в плен? Я должен знать, где король их держит, - продолжал Йонас.
– Понятия не имею.
– Я не верю тебе. Говори, иначе я перережу тебе горло.
Но в глазах стражника не было никакого страха, только насмешка.
– Я слышал много страшных слухов о лидере пелсийских повстанцев. Но слухи не были правдой, не так ли? Может быть, ты не более чем пелсийский крестьянский мальчик, далеко не такой безжалостный, чтобы хладнокровно убить кого-то? Даже того, кто является твоим врагом.
Йонас уже умирал до этого, более чем достаточно раз. В этой глупой войне, во время обманного союза Пелсии с Лимеросом против Ораноса. Во время битвы в лагере около дороги. Они воевали исключительно для того, чтобы победить врагов и восстановить справедливость для друзей и близких, для семьи… Для того, чтобы защитить себя.
Тем не менее, это достигалось через другие смерти, даже если бы смысл перестал быть настолько кристально ясным. Но он боролся за цель и верил в нее.
Он не чувствовал никакого удовольствия, отбирая жизни, а ещё надеялся, что этого больше никогда не случится.
– Хватит, Йонас. Это бесполезно, - промолвил Руфус, и в его голосе чувствовалась слишком сильная тревога. – Пойдём, пока у нас ещё есть шанс.
Но Йонас не сдвинулся с места и заставил себя сосредоточиться на задании. Он был слишком близко, чтобы сдаться.
– Среди повстанцев во время битвы была девушка, её зовут Лисандра Барбас. Она ещё жива? Мне нужно знать!
Губы стражника искривились в жестокой улыбке.
– О, так вот почему тебе так нужны ответы. Девчонка принадлежит тебе?
Йонасу потребовался всего лишь момент, чтобы понять смысл этих слов.
– Она мне как сестра.
– Йонас, - заскулил Руфус. – Лисандра ушла. Она мертва. И он увлечённо рассказывает о ней, чтобы нас тоже убили!
Йонас бросил взгляд на Руфуса, который заставил оного вздрогнуть, и этого было достаточно, чтобы закрыть глупцу рот.
Лисандра не умерла. Она просто не могла. Она была невероятно виртуозной в стрельбе из лука, такой невероятной, такой, каких раньше Йонас не встречал.
Лисандра была, к тому же, самоуверенной и невероятно раздражаемой с того момента, как он встретил её. И если она до сих пор жива, Йонас был готов сделать всё, что угодно, чтобы только найти её.
Он нуждался в ней – нуждался как в мятежнице и как в друге.
– Ты должен знать что-то, - Йонас прижал кинжал ещё сильнее к горлу стражника. – И ты скажешь мне об этом, скажешь прямо сейчас!
Какими бы высокими ни были ставки, Йонас не сдастся. Он будет идти вперёд до последнего вздоха.