Собрание

Шварц Елена Андреевна

4

Тоски землистый лик К душе моей приник, И хочется — под корень выдрать И вытянуть слепой язык. Как фокусник — себя как ленту Из горла вынуть, размотать И кинуть воробьям и кошкам, Чтоб им в мороз не голодать. Убийце, вору и поэту Позволено скинуть плоть. Другое — но только не это Вменяет им в грех Господь.

5

Истерика растет Листом Раффлезии Арнольди, Мясистым, красным в белых пятнах, И все течение души Забито телом ее ватным. Когда же пена с губ сойдет И слезы схлынут и рыданья, И

жизнь омытая в глазах мерцает И вот — воскресшую тоску Вновь скорлупою одевает.

6. О КРОТОСТИ — В ЯРОСТИ

Гнев мой сокруши, Ярость — растерзай! Кротости прошу, Кротости подай! Натолки мне в еду Что-нибудь такое, Чтоб, куда я ни пойду, Кротость шла за мною. Чтоб умчался злобный бес, Стукнувши калиткой, Кроткий — кукла, что в себе Оборвал все нитки. Ярость я сожгу дотла, Злобу изувечу, Чтоб, куда я ни пошла, Кротость шла навстречу.

7. БЕЗ ПРИКРАС

I Я слышу по ночам Чудесный часто звон, Такой примерно — драм — Дрон-дрон-дорон. Обрывки вязнут слов в трясине. На лютне ль звон, на клавесине? Но сразу исчезает он, Как только утра сумрак синий Начнет просачиваться в дом. II Еще мерещится — две желто-черных Иглы, крутнув, в бока воткнули, И там, где ребра разошлись, — Они столкнулись, заскреблись Ножом о ржавую кастрюлю. На них — в предвестье адских мук — Грехов своих вращаю круг. 8 Служит крепкими столбами Праздников круговорот, На которые кругами Кто-то мечет — год на год. Но пылинка — что же блещет Пыль от мига Твоего? В каждом атоме трепещет Сретенье и Рождество.

9. РОЖДЕНИЕ И ЭКСПЛУАТАЦИЯ ДВОЙНИКА

Сумрак на полусогнутых Подошел и обрушился тьмой, Где я сижу, обняв колени, Над загнивающей рекой. На горе лиловеет церковь, Сухо скрипит причал, Бас возглашает — Премудрость. Слышится мне — Печаль. Будто сплетясь корнями, Или две карты в руке, Двойник, прорезающий ребра, Рванулся как меч к земле. Наклонилась, почти отделилась, Снова слилась со мной, Но вот, наконец, упала На песок сырой. Русоволосая, капли пота Над верхней губой… Что же? Мои заботы Будут теперь с тобой. А я — куда волна стеклянная плывет И лодка правит без руля, Где Астрахань, а может — Шамбала, Луна дохнёт, как ветер, и несет И ворошит — не гаснет ли зола.

10. СОМНАМБУЛА

Сквозь закрытые веки Вползла в сознанье луна И впилась когтями навеки И даже сквозь солнце видна. Были вроде понятья — совесть и честь, Как заржавевшей краски опилки на дне, Меня манит туда, где покато и жесть, Я не здесь, я давно уж не здесь — я в Луне. Будто слякоть морская, За нею приливом тянусь, А запри меня в погреб, Найду в потолке — не собьюсь. Я — сова, в моих венах дорожки луны, И такими, как я, — твои сети полны, Кто совиный украл зрачок, Чьей крови клубок Зацепила зубами Луна, Кто, как море, послушны, Как ветер, слепы, В полдень — Как в полночь.

8 ЭТАЖ

Я НЕ УНИЖУ СПЯЩЕГО ВО МНЕ

ОГРОМНОГО СИЯЮЩЕГО БОГА

О нет — ты не осудишь строго Эфемериду на огне. Огромного сияющего Бога Я не унижу — спящего во мне.

1

Плещет

шелковое знамя вкруг кости. Тяжело любовь в себе нести — Латаное платье — На кого-нибудь — А все накинешь. Посредине тела тьмы Сердце ткет багровый шелк И струится холодок. Если в проруби зимы Будешь зол и одинок — Ты к себе как гость приди, Пивом-медом угости, Не на век нам по пути, Гость залетный дорогой, Погостил — и проводи До кометы золотой.

2. ВОСПОМИНАНИЕ

Внутри утеса городского, В пропасти двора Пескарится детский смех, Плещется игра. Жили мы в больших камнях, Голоса в них — свечи в церкви. О поленницы сырые — Это был наш вертоград. Помнишь — Кеннеди с Хрущевым По Шпалерной быстро катят, Помнишь — лысина на запад И расплавилась в закате.

3

Так сухо взорвалась весна, Уже и почки покраснели, Но выпал серый сирый снег На день второй Святой недели. Он выпал на грачей суровых, Сидящих твердо в гнездах новых, Он первую ожег траву. Я думала — зачем живу? Все покачнулось будто в вере, Котенок дико завопил, Спускалась чаша будто череп И Бога Бог в саду молил. И Троицы на миг крыло Как бы подбитое повисло, Ума качнулось коромысло И кануло на дно весло. Набухли от воды кресты, Пытались расцвести могилы, Средь плодородной черноты Я в синем сумраке бродила. Не все равно ли — сколько жить? Мешок, что шею натирает, Воспоминаний груз вмещает, В шесть, шестьдесят — Таков же он — взгляни назад. То выбросишь, а то положишь, А после потеряешь весь. Жить — чтобы лучше стала я? Но лучше уж бывала я, А после снова, как свинья, В грязи валялась. Себе скажу я в укоризне — Плывет река и лодке плыть. Как утреню — вечерню жизни Без страха надо отслужить.

4

Кружилась тьма кругом глухая, Неслась я в зевы полыньи, И, пролетая мимо Рая, Огни я видела, огни. Крылатый остров тек в сияньи, Никто руки не протянул, И снова — хлюпнула в зиянье, В глухой и беспросветный гул.

5. ОТЗЕМНЫЙ ДОЖДЬ

(с Таврической на Серафимовское)

Внутри Таврического сада Плутает нежная весна, И почки жесткая ограда Корявая листу тесна. Я нахожу себя свечой На подоконнике горящей, Стучащей пламени ключом То в тьму, то в этот сад саднящий. Я нахожу себя пылинкой Внутри большой трубы подзорной, К стеклу прилипшей. Чье-то око Через меня бьет взора током И рушится в ночные дали. Я нахожу себя у церкви, Среди могил, у деревянной, Все в тучах небеса померкли, Но льется дождик осиянный Огнями сотен свеч пасхальных, Он льется на платки и плечи, Но льется и ему навстречу Дождь свечек — пламенный, попятный. Молитв, надежды — дождь отземный С часовен рук — детей, старух, И в дверь распахнутую вдруг Поет священник как петух, И будто гул идет подземный…

6. ВАРИАЦИЯ

Чтоб взгляд могил был опушен Травой ресниц зеленоватых, Дождь горько рушится — и он Как Бога сын, как сын распятый. А тот, который вверх взовьется, Колосьями растет и вьется, Но хлебом общим испечен. А там, где два дождя сольются И на мгновение прервутся, Небесных струн я слышу звон.

7. АПОСТОЛ