Собственник
Шрифт:
— Не было там ничего такого! — измученная воображаемым сексом сразу же перешла на ультразвук. — Никакого имени, кроме «от Славы»!
Ну, допускаю, что могли не написать, хотя очень слабо. Учитывая стоимость заказа, о мелочах не забывают, а тут совсем не мелочь.
— А если не было, как ты говоришь, имени, — с чего ты решила, что это — для тебя? — продолжаю наступать, хотя уже почти и некуда. Римма уже вжимается в стенку, не забыв прикрыться простынкой.
— Ну, ты же приходил тогда ко мне, — бормочет она хрипло, бегая глазами по комнате. — И у нас все было… А потом…
— Что было, Римма?! — я уже ору, теряя контроль. — Что у нас с тобой могло быть? Ты прекрасно знаешь, что я пришел к Лере! Ты намекнула мне, что она позвала меня, — и я пришел! И ждал ее весь вечер, выслушивая твой бред ни о чем! Ну, а то, что ты мне чуть в штаны не залезла, — это что, по-твоему, свидание? И мне почти отбиваться от тебя пришлось, — разве это не повод понять, что я тебя не хочу?
— Неправда, — шепчет эта стерва, закрывая глаза. — Ты приходил ко мне.
Бля, — и что тут объяснять? То ли женская логика так работает, и она на самом деле в это верит, то ли будет настаивать на этом до последнего. И вот зря я про штаны сказал! Точно зря! Судя по побледневшем лицу Леры…
— Я приходил к тебе, — бормочу упавшим голосом, поворачиваясь к ней. — Ты мне веришь? Ну, сама же все увидела! Понимаешь же, что она врет и я с ней не был! Ну? — хочется встряхнуть застывшую статуей Леру, но еще подумает, что я вспыльчивый псих. — И все это — было для тебя…
Она ничего не отвечает, только переводит взгляд с соседки на меня и обратно.
— Пойдем, — я хватаю ее за руку я тащу на выход. — Нечего тебе здесь оставаться!
— В штаны значит, — Лера позволяет мне дотащить ее до лестницы, а дальше резко тормозит.
45
— Лера! — я вспыхиваю.
— Это все… — она запинается, а голос совсем убитый, — так… гадко…
— Гадко придумывать то, чего нет, — я обхватываю ее руками, пытаясь притянуть к себе, но она отодвигается. — Едем ко мне. Не будешь же ты после всего этого жить в этой гадюкой! Едем, Лер, — я осторожно провожу рукой по ее щеке. — Обещаю тебе, — ничего не будет, если ты не захочешь. Только будь со мной. Просто дыши рядом. А я буду знать, что ты в безопасности. Мало ли, что еще ей придет в голову! Она же чокнутая, явно!
— И между вами ничего не было? — Лера вскидывает голову, но за блеском в ее глазах я вижу, что она готова расплакаться.
— Милая моя, — обхватываю ее, прижимаю к себе, зарываюсь в ее невероятные волосы. — Поверь, с тех пор, как я тебя впервые увидел, у меня ни с кем ничего просто не может быть! Я просто брежу тобой, днем и ночью! Едем со мной! — руки уже без всякого контроля начинают ласкать ее спину, опускаясь все ниже. Как же мне хочется ощутить ее всю! Не здесь, не в людных местах, хотя, видит Бог, мне на все и всех становится плевать, когда она рядом! — Ты единственная для меня!
— Не знаю, — она обхватывает голову руками, снова отстраняясь. — Все это… Не так…
— Лера, — теперь я уже не отступлю, добравшись до нее. — Ты мне все еще можешь не верить? — ловлю ее лицо в ладони, заставляя поднять на меня глаза.
— Давай просто попробуем познакомиться, — наконец она слабо улыбается. — И начать все
Меня будто окатывает ледяной водой! Это очередной посыл в путешествие на хер, или я слишком сильно на нее давлю? Может, для Леры все это слишком быстро? Но я же сказал, что ничего не будет, пока она сама не захочет, пока не будет к этому готова!
— Хорошо, — выдавливаю из себя через силу. — Я завтра за тобой заеду и отвезу в универ. Так нормально?
— Да, — кивает мое счастье, на этот раз улыбаясь уже по-настоящему.
— И все равно, — я достаю связку ключей и отстегиваю один. — Это от моей квартиры. Адрес я тебе сброшу на телефон. Если что — приезжай и даже не думай. Ладно?
Смотрит на меня так, как будто я ей гремучую змею в руки вкладываю. Но, наконец, все-таки кивает и берет ключ.
— Верь мне, Лера, — снова облепливаю руками ее лицо, понимая, что оторваться будет подвигом. — Ты в любой момент можешь ко мне приехать и убедиться, что никого, кроме тебя, нет, — осторожно прикасаюсь к ее губам, боясь, что снова отшатнется. Легкое, почти невесомое касание, но, получив отклик, забываю про всю осторожность, впиваясь в ее губы жадно, до одури, до звезд перед глазами, до того, что в штанах все просто каменеет. Не отпускал бы, никогда бы не отпускал!
В голове зашумело, а весь мир сузился до моего языка и ее губ. Я вошел в нее, — и… Нет, это совсем не как первый поцелуй в жизни. И даже не как первый секс. Это что-то… Невероятное, разрывное, как будто я на самом деле вошел в Леру, — всем своим сердцем, всем собой, стараясь заполнить ее до края, так, чтобы ни для чего другого в ней просто не осталось места. Я ласкал ее, проникая все глубже, — постепенно, медленно, но с такой страстью, что, казалось, сейчас сам разорвусь на части.
Никогда еще я ничего подобного не чувствовал. Такой заполненности внутри, такого кайфа, такого наслаждения до дрожи в каждой клетке. Руки безотчетно впились в ее бедра, прижимая к моим. Я вжался в нее, вонзаясь все глубже, забывая про то, что важно не вспугнуть, не передавить, заполняя языком полностью, впиваясь жадными толчками…
— Стоп! — в один миг Лера оттолкнула меня резким движением.
Сходя с ума от переполнившей меня страсти, я просто смотрел на нее, — раскрасневшуюся, задыхающуюся, прикусывающую губы, с лихорадочным блеском в глазах и дрожащими пальцами. Это сумасшедшее воплощение желания! Это — то, после чего можно только набросится и не отпускать, пока она не выкрикнет в оргазме твое имя! Это просто вулкан, каких я в жизни никогда не видел!
— Не торопись, — выдохнула Лера дрожащим голосом. — Мы слишком спешим. Ты…
— Я все понял, — шепчу ей на ухо, снова прижимая к себе. Мне бы сейчас в ледяной душ, чтобы «не торопиться». А лучше бы сразу в снег. Потому что я даже стоять нормально не способен, — меня просто шатает от страсти! От жажды, — Лера как вода, которой невозможно напиться и невозможно остановиться, однажды распробовав на вкус. — Звони, если что. А лучше, — приезжай, — снова шепчу, потому что не хочу, чтобы она слышала сейчас мой срывающийся голос. Да я и не уверен, что со звуком все окажется в порядке.