Шрифт:
Когда я этим летом был в лагере, пионер Митя Верхолазов из нашего отряда совершил подвиг. Он бегал в магазин за кисточками и по дороге спас из огня жеребёнка Шустрого. Нашей пионервожатой, Алёне Дмитриевне, здорово попало за то, что она отпускает пионеров одних, без присмотра, в магазин. А Мите Верхолазову выдали большую почётную грамоту, в которой было описано, как он, рискуя жизнью, совершал свой подвиг. Мы весь остаток смены ходили оглядываясь
Потом я приехал домой и пошёл в школу. Учительница Нина Петровна задала домашнее сочинение «Что интересного со мной случилось летом».
Я пришёл и долго думал, что бы такое выбрать, самое интересное. И не придумал.
— Опиши, как мы на теплоходе к островам плавали, — посоветовала мама, — это интересно и красиво.
Про это мне писать не хотелось. Потому что я на том теплоходе так объелся блинами с вареньем, что мне было уже ничто неинтересно.
И тут я вспомнил про подвиг Мити Верхолазова. И написал про него. Только как будто не Митя совершил тот подвиг, а я сам. Ерунда, думаю, какая разница, сочинение ведь, никто не узнает. Там я ещё напридумывал всякого, — как дым ел мне глаза и лез в уши и как жеребёнок брыкался, когда я его выводил.
Через день Нина Петровна проверила наши сочинения и стала раздавать. Всем выдала, а мне не даёт. Ну, думаю, так и надо, не будешь врать. А она говорит:
— Сочинение Вити Петренко — самое лучшее, и я прочту его вслух.
Она стала читать, и все оглядывались на меня.
— Ты большой молодец, что так поступил, спасая жеребёнка, — сказал на следующем уроке учитель зоологии.
И все учителя в этот день, как входили в класс, так сразу смотрели на меня и улыбались.
А сочинение Нина Петровна не отдала мне.
— Оно будет на выставке школьных работ, — сказала она.
Выставку устроили в нашем коридоре через два дня. На главном месте висело моё сочинение. И каждый, кто подходил, первым делом узнавал о моём подвиге.
Я шёл домой, и незнакомые мне девчонки оглядывались, а одна сказала:
— Это он спас…
На другой день я пришёл пораньше, чтобы снять своё сочинение, разорвать и выбросить в урну или ещё куда-нибудь. Но у выставки стояла уборщица тётя Лиза.
— Ай молодец, Витенька! — сказала она. — И описал всё художественно.
После уроков был сбор отряда.
— Знаем, знаем, — зашумели ребята, когда мой товарищ Алик Смирнов заговорил про меня, — он герой!
И меня выбрали в совет отряда, а Алика — председателем совета отряда.
Потом
— Скромник какой, — сказала она. — Рассказывай-ка про свой подвиг.
Я стал рассказывать:
— Бегу я раз за кисточками…
— Подожди, я схожу за соседями.
И мама привела соседок тётю Нюшу и тётю Феню, а они прихватили приехавшего из деревни дядю Борю. И ещё пришёл Алексей Иванович с женой и с грудным ребёнком Димой. А папа позвонил по телефону и позвал своего товарища с верхнего этажа, и ему принесли стул из кухни…
Всем дали по куску торта и налили чай в стаканы и чашки.
— Теперь рассказывай, — сказала мама.
А я не очень-то хотел рассказывать. Но все на меня зашумели, чтобы я не молчал.
— Совершил подвиг, давай рассказывай быстро, — говорили все.
И мне пришлось рассказать.
Через месяц был районный слёт пионерского актива. Нам дали красивые пригласительные билеты из плотной гладкой бумаги. Зал был большой, по бокам стояли толстые колонны, украшенные знамёнами, а на сцене играл оркестр.
Потом стали выступать. Мой товарищ Алик Смирнов тоже выступил. Он сказал:
— Герои находятся среди нас. Я знаю одного человека, он в этом зале. Он — герой.
Все зашумели сразу и стали оглядываться друг на друга.
— Этого человека зовут Витя Петренко, — сказал Алик, — он летом спас жеребёнка по имени Шустрый.
Все захлопали, а оркестр начал было играть туш, но сразу замолчал.
После Алика выступил высокий пионер в очках.
— Случилась путаница, — сказал он. — Жеребёнка спас не какой-то там Витя Петренко, а пионер нашего отряда Женя Соколов. Он здесь, в зале, и может подтвердить.
Тут все ещё больше зашумели.
— Не Витя и не Женя, а Юра Кондратьев! — крикнула вдруг из угла маленькая девочка. — Вот он!
Все повернулись в её сторону. Шум поднялся совсем страшный. А я потихоньку выбрался из зала. Женя Соколов и Юра Кондратьев были уже в коридоре. Мы сразу узнали друг друга, — ведь мы были в одном отряде летом.
— Эх, вы! — сказал я им.
— Эх, ты! — сказали они мне.