Сочинитель
Шрифт:
— Ты в самом деле отлично ходишь, старина, — сказал он, вставая и обнимая меня.
Я тоже обнял его.
— Я хорошо себя чувствую.
— Тогда зачем трость? — спросил он, беря ее у меня и осматривая.
— Когда я сильно устаю, нога немного побаливает.
— Это нормально, — заметил он. Его пальцы наткнулись на металлический набалдашник трости. — Настоящее золото?
Я кивнул.
— А ты что думал? Нержавеющая сталь? Это нанесло бы моей репутации непоправимый ущерб.
— Где
— Ее подарила мне во Франции одна женщина, — сказал я.
— Лаура? — спросил он.
— Кто же еще? — ответил я вопросом на вопрос.
Он вернул мне трость. Зайдя за стойку бара, я смешал себе шотландского виски с водой, потом уселся на табуретку рядом с Эдом.
— Твое здоровье! — провозгласил я.
— Твое здоровье! — ответил он. — Как прошло лето во Франции?
— Нормально, — сказал я. — Я-то думал, ты туда ко мне приедешь.
— Не получилось, — ответил он — Я был слишком занят.
— Я слышал, ты развелся, — заметил я. — Ты вечно занят разводами.
— Черт возьми, — сказал он. — Не везет мне с бабами.
— Если посмотреть с другой стороны, то можно считать большим везением, что ты наконец-то избавился от одной, — сказал я. — Смотри на это так.
— Я предпочел бы встретить симпатичную леди и жить с ней счастливо, — проворчал он.
— Это нетрудно, — заметил я. — Но только совсем не обязательно на них жениться.
— Ты-то все еще женат. Не знаю, как это тебе удается, со всеми историями, в которые ты впутываешься.
В ответ на его слова я улыбнулся.
— Я всегда возвращаюсь домой к маме, — сказал я. — И она это знает.
— У тебя одышка, — сказал он.
— Восемнадцать часов в самолете и то дерьмо, которое здесь называют воздухом, могут доконать кого угодно. Особенно меня с моей астмой.
Он достал из кармана стетоскоп.
— Снимай рубашку, я тебя прослушаю.
— Опять играем в доктора? — поддразнил я его.
— Я действительно доктор, — с убийственной серьезностью ответил он. — Делай, что тебе говорят.
Я снял рубашку, и мы сыграли в “сделай-вдох-а-теперь-выдох”.
— Кстати, — заявил он. — Я по-прежнему считаю, что это не астма, а эмфизема. Ты все еще куришь?
— Да.
— Бросай сейчас и проживешь на пять лет больше. Я это тебе гарантирую.
— Я получу пять лет или пятьдесят тысяч лишних миль? — засмеялся я.
— Я говорю серьезно, — сказал он. — Сейчас еще ничего, но ведь может наступить ухудшение.
— Обдумаю твои слова, — ответил я, надевая рубашку. — Но как только я начинаю писать, рука сама тянется к сигарете.
— Расслабься, — посоветовал он. — Работай меньше. Тебе не нужно так напрягаться. Деньги не настолько важны для тебя теперь. Я же знаю, у тебя все хорошо налажено.
— Ты не понимаешь, —
Выражение его лица смягчилось.
— Ты знаешь, что ты сумасшедший?
— Да, — ответил я. — Но передо мной всегда встает еще одна вершина, на которую нужно вскарабкаться. В любом случае спасибо за то, что попробовал меня уговорить.
— Подходи ко мне в офис в пятницу, — сказал он. — На обычный регулярный осмотр.
— Договорились.
— Увидимся вечером, — он встал. — Постарайся немного поспать перед праздником. У тебя и так уже был длинный день.
Выглянув в окно, я увидел, как его машина удаляется от дома по подъездной аллее. Потом я поднялся в спальню, лег на кровать и закрыл глаза. Спалось мне неплохо, только в ушах продолжал звучать рев реактивных двигателей.
Я ощутил на своем плече легкое прикосновение чьей-то руки.
— Привет, детка, — пробормотал я, не двигаясь. — Я сплю.
Ее мягкая щека прижалась к моей.
— Прости, любимый, мне не хотелось тебя будить, но сейчас уже шесть, ты проспал четыре часа Тебя уже ждут парикмахер и маникюрша. Мы должны быть в ресторане раньше восьми, когда начнут съезжаться гости.
— Пошли бы они к черту, — отмахнулся я, и тут мои ноздри уловили незнакомый аромат. — Господи! — воскликнул я. — Я по ошибке попал не в тот дом.
Она рассмеялась.
— Я решила попробовать новые духи. А теперь перестань дурачиться и слезай с кровати, — она взяла меня за руку и положила ее себе между ног. — Ну-ка, повтори, что ты попал не в тот дом.
Я притянул ее к себе и поцеловал.
— Здравствуй, мама.
— Ты уже совсем проснулся? — осведомилась она.
— Да, — ответил я.
Она встала.
— Тогда начинай собираться. Если уж на то пошло, это все-таки твой праздник.
Я прошел за нею в ванную комнату. Она разделась. Я в удивлении уставился на нее.
— Что ты с собой сделала? — спросил я. — Я же видел тебя только три дня назад во Франции, и вдруг ты так отощала.
— Я не отощала, — засмеялась она. — Это во Франции я раздулась от обжорства и от того, что слишком много пила. И вот, вернувшись, я надела пояс для похудения. Он буквально творит чудеса — я скинула девять фунтов. Тебе нравится?
— У нас есть время потрахаться? — поинтересовался я.
Она рассмеялась.
— После праздника, — сказала она. — А теперь отправляйся к себе в ванную, и пусть над тобой поработают парикмахер и маникюрша.