Сочиняйте сами
Шрифт:
– Так, так. – Он вытянулся на тахте. – Кто же этот сказочный златоуст?
– Клиент мистера Вульфа. Однажды мы помогли ему, правда, в деле иного рода. Если вы дадите согласие – вы с ним встретитесь. Десять тысяч лежат наготове.
– А что, если его затраты не окупятся?
– Это уж его забота. Значит, потеряет десять тысяч.
– Чушь. Они заплатят и в десять раз больше.
– Возможно, – уступил я. – Когда-нибудь. Но если дело дойдет до суда, потребуются расходы на адвокатов и всякое прочее…
– Что ж, передайте вашему клиенту,
Я покачал головой.
– Для этого я и пришел к вам. Наш клиент обратился к мистеру Вульфу потому, что тут есть кое-какие трудности, которые следует преодолеть. Первая: он хотел бы получить на руки какое-нибудь доказательство, что это не единственное драматургическое произведение, которое вышло из-под вашего пера. Ну, это проще всего. У вас, конечно, имеются копии ваших произведений, написанных для телевидения.
– Конечно. Все до единой.
– Отлично. Это разрешает вопрос. Вторая: если дело дойдет до суда, необходимо будет доказать, что это вы написали пьесу, которая была обнаружена у Джека Сандлера, и лучшим доказательством будет, если вы представите пишущую машинку, на которой напечатали свое произведение. Наш клиент может этого пожелать. Конечно, он заплатит за это отдельно.
– Он очень любезен.
– Он не так уж любезен. Между нами говоря, мне он не по душе.
– Мне тоже. Он вор. Он украл мою пьесу! – Реннерт вскочил. – Хватит, ищейка, вон отсюда!
Я не двинулся с места.
– Послушайте, мистер Реннерт. Я понимаю, что вы…
– Я сказал, прочь отсюда! – Он сделал шаг ко мне. – Может быть, вам помочь?
Я встал и приблизился к нему на расстояние руки.
– Хотите попробовать?
Я надеялся, что он захочет. Бунт Вульфа так повлиял на меня, что мне доставило бы удовольствие схватиться с кем-нибудь, а этот парень был как раз подходящей комплекции, так что это было бы не только удовольствием, но и хорошей тренировкой. Но он не сделал мне этого одолжения. Не сводя с меря глаз, он отступил на шаг.
– Не хочу пачкать ковер кровью, – сказал он.
Я повернулся и пошел к двери.
– Передайте Мортимеру Ошину, что это похоже на его вонючие пьесы! – крикнул он мне вслед.
На улице я взглянул на часы: 16.05. Кармел находился всего в полутора часах езды, и прогулка за город могла успокоить мне нервы, но я все же решил сперва позвонить. Какой номер телефона Алисы Портер? Я стоял на обочине тротуара, закрыв глаза и напрягая память, и наконец вспомнил его. За углом на Лексингтон-авеню я зашел в будку телефона-автомата, набрал номер и после четырнадцати гудков повесил трубку. Никто не отвечал. Я решил совершить более короткую поездку. Прошел пешком до Десятой авеню, затем еще один квартал на юг, добрался до гаража, взял «герон», принадлежавший Вульфу, которым я пользовался по доверенности, и поехал в сторону Вестсайдского шоссе.
Теперь уже я почти уверился, что это был не Кеннет Реннерт. Кто бы ни задумал эту кампанию,
Улицы Ривердейла были спланированы человеком, не имевшим представления о том, что такое прямая линия. Для приезжего это настоящий лабиринт, но у меня с собой была хорошая карта, и я всего лишь два раза возвращался назад, пока отыскал дом № 68 на Хаддон плейс. Остановившись у обочины, я оглядел дом и лужайку перед ним, клумбы с тюльпанами, высокие деревья. Фундамент дома был каменный, а выше был сложен из темно-коричневых бревен, которые лежали вертикально, а не горизонтально. Очень классно. Я вышел из машины и пошел по дорожке.
Приближаясь к крыльцу, я услышал звуки музыки. Я остановился и навострит уши. Звуки шли не из дома, а откуда-то слева. Я зашагал по траве, обогнул дом, прошел мимо ряда окон, снова повернул за угол и оказался у небольшой террасы. Аудитория, слушавшая музыку, которая доносилась из портативного радиоприемника, стоявшего на стуле, состояла из одного человека – Джейн Огильви. Она лежала с закрытыми глазами на подстилке почти обнаженная. По фотографиям, которые я видел (она была снята одетой), я сделал вывод, что у нее хорошая фигурка. Это подтвердилось. У нее даже были хорошие коленки.
Я не знал, как поступить – ретироваться и затем появиться вновь с какими-нибудь звуковыми эффектами или оставаться на месте и кашлянуть, – как вдруг она раскрыла глаза и повернула голову. Она искоса разглядывала меня в течение нескольких секунд и затем заговорила:
– Я почувствовала, что кто-то пришел. Неосознанное ощущение чьего-то присутствия. Надеюсь, что вы реальность?
Когда Вульф исключил ее из списка на основе ее показаний в суде и трех стихотворений, которые она там прочла, я еще сомневался, но несколько слов, произнесенных ею, убедили меня в том, что шеф прав.
– Ничего не говорите, – продолжала она, – даже если вы реальность. Вы ничего не можете сказать такого, что было бы равнозначно моменту, когда я ощутила ваше присутствие. Вы можете подумать, что я услышала ваше приближение, но я ничего не слышала. Мои уши были полны музыки, я вся была полна ею, но вдруг ощутила вас. Если бы был канун Святой Агнессы, но нет… И я не голодна и не в постели… Ах, неужели имя ваше Порфиро? Да? Нет, не отвечайте. Приблизьтесь!
Я был целиком и полностью согласен с ее предложением, но ничего не мог произнести, что соответствовало бы ситуации. Кроме того, мое имя было не Порфиро. Но я не хотел повернуться и безмолвно уйти, поэтому я подошел к клумбе, сорвал красную розу, прижал ее к губам, бросил ей и затем удалился.