Содержанка никуда не денется
Шрифт:
– А где Эрнестина?
– Я отправил ее домой час назад.
– Могли бы предоставить мне проводить ее до дому, – упрекнул я.
Он усмехнулся:
– Мог, да не предоставил. Поручил доставить ее домой полисмену в штатском, который ее нынче расспрашивал. Она взбудоражена до смерти. Говорит, телевизор – слюнявая белиберда по сравнению с настоящей жизнью… Как вам это нравится?
– Вполне, – сказал я. – Какие у вас планы на мой счет?
– А у вас на свой счет какие? – задал он встречный вопрос.
– В зависимости от того, что мне позволено делать.
– Я не хочу, чтобы вы лезли
– Как насчет Ивлин Эллис? Нашли остатки прибора?
– Не говорите глупостей, – буркнул он. – Так здорово все получается только у вас, у талантливых дилетантов. Ивлин, к вашему сведению, утверждает, что раздавала наборы с новыми ножами всем аккредитованным клиентам, кто останавливался у стенда компании «Кристофер, Краудер и Дойл». А себе, говорит, ничего не взяла, ибо в тот момент не занималась домашним хозяйством, и хотела бы знать, как, по нашему мнению, молодая женщина ее комплекции может спрятать столовый прибор под купальником.
– Она могла его сунуть куда-то и унести под мышкой, – возразил я. – У нее ведь была сумочка, нет?
– Знаю, – сказал Хобарт. – Мы все это проверили. Не усердствуйте, Лэм. Вам нет надобности растолковывать нам, как ведется расследование убийства. Вы желаете знать, что мы обнаружили, вот я вам и докладываю, что обнаружили – ничего.
– А нельзя ли мне поговорить с Ивлин Эллис?
Лицо Хобарта окостенело.
– Слушайте, Лэм, – продиктовал он, – усвойте следующее и усвойте накрепко. Вы находитесь в Сан-Франциско. Можете пойти в отель. Можете пойти посмотреть шоу. Можете подцепить девчонку. Можете приятнейшим образом провести время. Можете выпить как следует. Но если появитесь возле студии «Приятная неожиданность», если попробуете позвонить Ивлин Эллис, если сунетесь близко к отелю, в котором произошло убийство, мигом очутитесь в холодной камере. И окажете мне большую услугу, посидев там, пока мы во всем разберемся.
– Вам когда-нибудь вообще приходило в голову, – поинтересовался я, – что я на работе? Что несу ответственность перед клиентом? Что кто-то нагрел меня на пятьдесят тысяч и…
– Все это мне в голову приходило, – устало подтвердил Хобарт. – Все это мне в голову приходило раз пятьдесят-шестьдесят и до сих пор там сидит. Я стараюсь разгрести кашу и не желаю, чтоб ваши проворные, как у повара-итальянца, лапы ее помешивали.
– Могу я вернуться в Лос-Анджелес?
– Можете, только я бы не советовал. Селлерс по-прежнему пребывает в не слишком благостном расположении духа.
– Существует еще Хейзл Клюн, или Хейзл Даунер, – напомнил я, – которая…
– Нам о ней все известно, – перебил Хобарт. – Мы ее держим под наблюдением. Она провела здесь ночь перед убийством. Она и сейчас здесь.
– Сейчас?
Он кивнул.
– Где?
Хобарт явно собрался отрицательно покачать головой, но глаза его вдруг сощурились. Я видел, как он прокручивает в мозгу идею.
– Почему это вас интересует? – спросил инспектор.
– Я работаю на нее. И не способен сознательно получать от клиентки суточные, просиживая задницу в комнате для допросов полицейского управления в Сан-Франциско.
– Что предпочитаете – ночевать в камере или в отеле? – пожелал
– Это хохма?
– Вопрос.
– Ответ может вас удивить, – предупредил я. – Я предпочитаю ночевать в отеле.
– Думаю, это можно устроить, – уступил Хобарт, – но от вас требуется сотрудничество.
– В чем оно заключается?
– Мы предоставим вам номер в отеле. В этом номере есть телефон, только вы не должны им пользоваться для звонков на сторону. В отеле неплохой ресторан, так что можете сделать по телефону заказ и попросить прислать все, что душе угодно. Мы доставим туда газеты и журналы. Можете почитать. В этом номере есть телевизор. Можете посмотреть. Можете лечь спать. Но не пытайтесь оттуда выбраться, ибо нам станет об этом известно и все обернется к худшему – для вас.
– Вы хотите сказать, что я остаюсь в заключении?
– Не совсем. Вы останетесь под надзором полиции. Делайте, что хотите, но выходить без разрешения запрещено.
– И долго я там пробуду?
– Как минимум нынешнюю ночь. Утром мы вас, возможно, выпустим.
– Партнерша забеспокоится обо мне.
– Партнерша безумно о вас беспокоится, – подтвердил Хобарт. – Весь офис отчаянно вас разыскивает во всех местах, какие только могут взбрести в голову. Названивали даже сюда, в управление.
– И что вы им ответили?
– Что ни по каким основаниям не задерживали никакого Дональда Лэма. Не задерживали.
– Но ведь вы меня задержали.
– Но не по конкретному обвинению. Мы держим вас лишь потому, что вы не желаете с нами сотрудничать.
– Эрнестина переживает из-за меня…
– Эрнестина на седьмом небе, – возразил Хобарт. – Она теперь сотрудничает с полицией, а тот тип в штатском, который сидит с ней в квартире и наблюдает за ситуацией, симпатичнейший холостяк и считает ее весьма чуткой и уравновешенной девушкой. Фактически они почти поладили. Не удивлюсь, если он вас обскачет, Лэм. Вдобавок он под рукой, а вы нет.
– Что это за отель? – уточнил я.
– «Океанский берег», – сообщил он. – Желаете расположиться там или тут?
– Там.
– О’кей. Я все устрою. Это займет с полчаса.
Инспектор вышел, а через полчаса дверь отворил мужчина в штатском и сказал:
– Выходи, Лэм.
Я последовал за ним к полицейской машине. Полисмен медленно и осторожно вел автомобиль к отелю «Океанский берег», стоявшему неподалеку от кромки воды, вдали от места убийства и за несколько миль от фотостудии «Приятная неожиданность».
Полисмен проводил меня в номер. Номер был симпатичный, просторный.
– Каковы ограничения на свободу передвижения? – поинтересовался я.
– Нельзя выходить.
– Как насчет бритвы, зубной щетки и…
– Твоя сумка вон там, в углу. Отлично проведешь время у телевизора. На столе свежие газеты. Выйти можно только двумя способами – через парадное и по пожарной лестнице. Мы следим за парадным. За пожарным выходом никто не смотрит.
– То есть как?
– Ну, – рассудил он, – наверно, невеликое удовольствие торчать там на холоде и присматривать за пожарной лестницей, да, по правде сказать, на мой взгляд, инспектору пришлось бы по нраву, если б ты выбрался через пожарный выход.