Содержанка никуда не денется
Шрифт:
Я взглянул на мужчину по имени Джексон. Им оказался не кто иной, как мой приятель Джаспер Диггс Калхун из Лос-Анджелеса. Он стоял с чемоданами посреди холла и не узнавал меня в форме коридорного.
– Я несу вещи клиенту, который ждет такси возле парадного, – объяснил я.
– А, ладно, – буркнул клерк и обратился к Калхуну: – Одну минуточку, мистер Джексон. Я вызову другого коридорного. – Опять зазвонил в звонок и закричал: – К парадному!
Я подхватил кейсы и выскочил через боковой выход. Там, к счастью, стояло такси. Я сунул кейсы водителю. Тот погрузил
– Я должен доставить кейсы в один дом на этой улице, – объявил я и влез в такси.
Мы поехали вниз по улице, завернули за угол. Ни красных мигалок, ни сирен, ни свистков – ничего.
Я испустил облегченный вздох.
Попросил шофера обождать перед домом. Затащил кейсы в квартиру и посоветовал Бернис и Эрнестине лучше всего позабыть обо всем происшедшем. Переоделся в ванной, вернул Бернис форму, спустился к такси и велел шоферу везти меня за пять кварталов к отелю «Океанский берег».
Там прошел по переулку, обследовал пожарную лестницу, поймал конец веревки, подтянул нижнюю секцию как можно ближе, подпрыгнул, ухватился за железную перекладину и взобрался. Отвязал веревку, обмотал ее вокруг пояса и полез вверх по лестнице.
Добрался до нужного этажа, юркнул в окно и направился к номеру, снятому Хейзл.
Стал вставлять в замок ключ и услыхал долгий настойчивый телефонный звонок.
На это я совсем не рассчитывал. Если ответить, полиция, услыхав мужской голос, сообразит, в чем дело. Если не отвечать, они заинтересуются, куда, к дьяволу, подевалась Хейзл, и, может быть, сосчитают, сколько будет дважды два.
Я бегом пробежал по коридору и тихонько стукнул в дверь своего номера.
Хейзл, в одних трусиках и лифчике, отворила, хотела что-то сказать, но удержалась. Я вытащил ее в коридор, сунул ключ от ее номера, шепча:
– Бегите быстрее! Звонит телефон. Это проверка. Скажите, что были в ванной.
– Я же полуголая, – прошептала она. – Сняла платье…
– Бегите, – велел я и шлепнул ее.
Открыл дверь в свой номер, пару раз кашлянул, потом сонно зевнул.
Поплелся в ванную, смыл с рук грязь от перекладин пожарной лестницы, и едва вышел, как дверь осторожно открылась, впуская Хейзл.
Я насупился.
Она в оправдание указала жестом на свое белье, пробралась к шкафу, сняла с вешалки платье и замерла в нерешительности, глядя на меня. Глаза ее были страстными и манящими.
Внезапно тишину в комнате разорвал телефонный звонок.
Я позволил ему прозвонить раз пять-шесть, после чего подошел, поднял трубку и сонно пробормотал:
– Алло…
Раздался голос инспектора Хобарта:
– Привет, Лэм. Наверно, я вас разбудил.
– Наверно, – рассерженно огрызнулся я, – вам требуются очередные идеи.
– Я думал, вам интересно узнать, – сказал инспектор, – что в Лос-Анджелесе Давер Инман, владелец «Полного обеденного судка», только что сделал сержанту Фрэнку Селлерсу признание в ограблении бронированного автомобиля в сообщничестве с Гербертом Баксли.
Обоих водителей броневика ублажала пара малышек, которые обслуживают машины, и Инман им поручил выудить из карманов
Раз дело приняло такой оборот, Фрэнк Селлерс пришел в чертовски великолепное расположение духа. Он даже к вам стал испытывать дружеские чувства. Ему удалось вернуть все, кроме шести тысяч долларов. Он отмылся от подозрений, раскрыл дело об ограблении броневика и попросил передать, что всегда был вашим другом… Порой, говорит, вы его огорчаете своей самонадеянностью, однако он, по его собственному выражению, считает вас «славным мерзавчиком». Стало быть, – продолжал инспектор Хобарт, – карантин снят, Лэм. Можете двигать, куда пожелаете, хоть ко всем чертям. По счастливой случайности, как вам, возможно, известно, ваша маленькая подружка Хейзл зарегистрировалась в том же отеле под именем Хейзл Бикли. В 417-м номере, на одном этаже с вами. Звякните ей, если желаете.
– Она тут?
– Совершенно верно.
– Это вы поместили ее в мой отель?
– Она самостоятельно там разместилась, – заявил Хобарт. – Я сунул в ловушку приманку. Приманка – это вы. Ее адвокат все названивал и настаивал на вашем освобождении, так что мы согласились и назначили конкретное время. Чтобы он получил возможность предупредить свою клиентку и та отправилась бы за вами следом. Полисмену, который вез вас в отель, безусловно, приказано было помалкивать и не замечать ее на хвосте. Господи, до чего ж вы, любители, плохо думаете о копах!
– Постойте минуточку, – вставил я. – Если Фрэнк Селлерс нашел деньги, украденные из бронированного автомобиля, что это за чертовщина с теми пятьюдесятью тысячами, которые ко мне в руки попали?
– Не повезло вам, Лэм, – хмыкнул он. – Сержант Селлерс нашел похищенное из броневика. Он раскрыл дело. А на мне висит дело об убийстве. Я его не раскрыл… пока.
А вы проморгали пятьдесят тысяч. Не раскрыли дело, и, по-моему, это вам даже не светит.
У нас у каждого свои проблемы. Как у любой божьей твари.
– Эй, минуточку, – спохватился я. – Вы встречались на протяжении двух последних часов с Ивлин Эллис?
– Нет. Перетряхнули ее номер и ничего не нашли. Исключили ее из списка… по крайней мере на данный момент. А теперь на тот случай, ежели вы запланировали провести со своей клиенткой Хейзл Клюн, она же Хейзл Даунер, она же Хейзл Бикли, ночное конфиденциальное совещание – обратите внимание на мою тактичность, – должен предупредить, что ваш номер прослушивается. Мы держали вас под неусыпным наблюдением с той самой минуты, как вы там очутились. У нас даже есть магнитофонная запись вашей беседы с Хейзл.