Содержанка. Книга 2

Вечная Ольга

— У меня ничего ни с кем не было, — произнес Алекс рвано. — Я не знаю, как это доказать тебе. У меня не осталось слов.

Он провел по волосам, с силой потер лоб. А потом мы встретились глазами.

Я увидела в его — боль. А еще пустоту, усталость, но это было и раньше. Боль же я считывала не так часто и в глубине души упивалась ею. Потому что иначе не понимала, как успокоить себя. Раз болит у него, значит, любит. Значит, чувства сильны даже там, на другом континенте. Если я могу причинить Алексу такую сильную боль, значит, он мой. По-прежнему.

Я смотрела

в его глаза и будто наполнялась. Взращивала уверенность в себе и отношениях, которую совсем растеряла из-за желтой прессы, лишнего веса и бесконечных разлук.

Я впитывала в себя его страдания и молчала.

— Ты с ним что? Как? — Алекс опустил глаза, пальцы громко отбарабанили по столу.

— Мы просто друзья. Как ты со своим телками.

— Блядь. — Он съехал по стулу вниз, закатил глаза.

— Ты следишь за мной. Если я начну за тобой?

— Следи, — развел он руками. Повернул камеру, показал стену за спиной, стул какой-то перевернутый, шкаф поломанный. — Я живу в лаборатории.

— Я учусь и работаю. Занимаюсь фондом.

— Вечерний сеанс, Ива. Вы шли в обнимку из кино. Ты моя, мать твою, жена. Моя женщина!

В его глазах полыхнул огонь, следом — снова резкая боль. Алекс прищурился, отвернулся. Прикурил и крепко затянулся.

— Ты что думаешь, я с ним сплю? Серьезно?

— Мне хуево пиздец сейчас.

— Когда мы увидимся? Я не видела тебя пять недель. В отпуске, который будет через месяц? Или ты его опять перенесешь? У нас была годовщина, которую я отметила одна!

— Я прислал тебе подарки.

— В жопу их. Я хотела тебя. А слышу только «потерпи, потерпи».

— Мы отстаем по этапу, ты знаешь. Космос — это пиздец. Это сложнее, чем я думал. Китай заплатит только после второго этапа. Я с первым бьюсь. Мне хуево.

— Бейся, это твоя работа. Я что сделаю? Я в этом не понимаю ничего. Позвони докторше наук, которая с тобой на фото мелькает всюду под заголовками «Новый служебный роман». Ты с ней обедаешь и ужинаешь. Может, и напряжение сбрасываешь. В своей лаборатории.

— Блядь, Ива. Пожрал пару раз. Я уже не могу на эту тему оправдываться. — Алекс вспыхнул как от искры. И сразу потух.

— Я тоже просто кино посмотрела. Тебя нет, я все время одна. Если бы был отпуск...

Раздражение в его глазах резануло, но я проигнорировала. Алекс дернулся и произнес тише:

— Я на нуле сейчас. Денег нет. Все вложено.

— Может, ты не такой гений, как думал?

— Может. Я не знаю.

В этот момент я вдруг увидела нас со стороны. Сначала Иву с Рафом, а потом — маленькую Иву с ее папой. Маленькая Ива не могла выучить сложный элемент с мячом, поделилась с отцом и ждала поддержки. В идеале она бы хотела, чтобы папа смотрел, как дочка тренируется перед ним, хвалил или поправлял. Чтобы он запомнил название какого-нибудь элемента и, когда получилось бы, обрадовался! Ведь это было так важно для маленькой Ивы. Папа сказал: «Может, это просто не твое? Не всем суждено быть чемпионками. Ты обычная, хорошая девочка. Ива, уйди, я смотрю кино».

Кольнула мысль: «Да что я делаю сейчас?!»

Я сжала губы плотно,

покачала головой, а потом... расплакалась. Прочувствовала потому что. Боль Алекса наконец прочувствовала полностью. И поделилась своей. Любовь — это не только красивые слова и поступки. Иногда это — признать свою уязвимость и принять уязвимость партнера.

***

Я усаживаю Демьяна на стул, растягиваю бумагу для проектора и включаю мультфильм. Такому маленькому мальчику рано смотреть телевизор, но иначе подстричь ему ногти или волосы просто невозможно! Зимой еще ладно, в шапке, а как лето настало, каждый второй считал своим долгом напомнить, что мой мальчик с хвостиком похож на девочку. Причем специально этот делал, ведь одежда-то пацанячья на ребенке.

Поэтому я иду на хитрость. Демьян смотрит мультфильм через проектор, я — стригу его. Волосы растут быстро, за год приноровилась и делаю довольно стильные прически. Легко выбриваю молнии. Наклоняюсь и целую сыночка в лоб. Он крутит в руках мягкого зайца, подарок Алекса.

Прошла неделя ежедневных встреч, мы более-менее пришли к компромиссу. Болезненному для меня, но необходимому для сына.

Мы с Равским — два упертых амбициозных барана. Но, несмотря на это, компромисс могли найти всегда. Практически.

После того разговора по видеосвязи я не спала полночи. Около трех написала Алексу: «Прости меня. Я очень тебя люблю. И очень по тебе скучаю». Он ответил: «Я по тебя тоже. Пиздец как».

Через два дня утром кто-то позвонил в дверь. Я собиралась по делам фонда и не ждала гостей. Думала, может, курьер? Алекс заваливал подарками по поводу и без. Открыла дверь, а там он стоит. Собственной персоной.

Бледный, аж зеленый. Глаза воспаленные.

— Боже мой! Как?!

Руки затряслись. И первая мысль: прилетел, чтобы расстаться. Чтобы бросить меня, потому что сыт по горло выносом мозга и истериками. Чертов Ваня Зиновьев был ту мач?!

От ужаса в пот бросило. Алекс держал в руке невероятной красоты букет из ромашек. Я застыла, не понимая, как реагировать. И просто по-детски расплакалась.

— Ты написала, что скучаешь, — произнес он. И улыбнулся.

Волна облегчения смыла Иву Ершову-Равскую в океан счастья.

— Блин.

Бросилась ему на шею, прижалась всем телом. Он тоже обнял, поцеловал в макушку. Я задохнулась от стыда, любви и восторга. Потому что с Алексом, конечно, никто не сравнится. Все сказанные ему злые слова защипали язык. Зачем я их произносила?

— Прости. Прости меня. Прости, — зашептала. — Мой хороший. Ну что я наделала?

Он не может спать в самолетах и все двадцать три часа, что летел, работал. Алекса потряхивало, поэтому он первым делом закрылся в ванной комнате, где его стошнило. Потом долго принимал душ.

Я ждала у двери, когда выйдет, а потом опять повисла на шее. Трогала, ощупывала. Поверить не могла, что вот он. Поцеловала в щеку. Хотела в губы — Алекс отвернулся.

— Не надо. Прости, тошнит. Потом залижу тебя всю, сейчас плохо мне. Принеси, пожалуйста, капли из сумки. — Кивнул на рюкзак.