Софья Васильевна Ковалевская
Шрифт:
Когда впоследствии Ковалевская говорила о наследственных качествах, полученных ею от предка — «немецкого педанта», то она с полным правом могла бы употреблять слово «педант» и в положительном смысле.
У Федора Федоровича Шуберта был сын Федор п три дочери. Двоих из них, Елизавету и Александрину, мы уже называли. Третья, Софья, не выходила замуж. Она была последней хозяйкой дома Шубертов в Петербурге, на Васильевском острове, 1 линия, д. 12/14. Софья Федоровна в 1887 г. внесла капитал в 10 550 руб., на проценты с которого каждые два года должна была выдаваться премия имени ее отца, Ф. Ф. Шуберта, за работу
3 В 1962 г. в Штутгарте вышла книга Ф. Ф. Шуберта [89] — его воспоминания, кончающиеся 1814 годом. Они представляют большой интерес для военной истории, а также для истории русской науки и культуры. Обстоятельства появления этой книги в наше время, и в Штутгарте, таковы. Дочь Ф. Ф. Шуберта Александрина вышла замуж за Н. Ф. Аделунга, сына петербургского историка и литературоведа Ф. П. Аделунга. Н. Ф. Аделунг был секрег тарем великой княгини Ольги Николаевны, ставшей королевой Вюртембергской, и Аделунги переехали в Германию, в Штутгарт. Одна из их дочерей, Софья Аделунг, дружила с Софьей Василь^ евной и написала воспоминания о ней. Вместе с сестрой Ольгой Софья Аделунг была хранительницей воспоминаний их деда, который умер в Штутгарте. От Аделунгов эти мемуары перешли к внучатому племяннику, носящему такое же имя — Фридрих фон Шуберт, который и передал их для публикации,
11
к 100-летию Ф. Ф. Шуберта, за работу «Исследования сходимости рядов, применяемых для определения координат планет» [89, с. 14].
Со смертью Софьи Федоровны прекратилась ветвь Шубертов, восходившая к прадеду Ковалевской, академику Федору Ивановичу. Но от его пяти братьев, один из которых поселился в Эстляндии, другие в Швеции и Германии, пошли ветви, которые продолжают род Шубертов и теперь. Семья Корвин-Круковских по боковым линиям также разрослась, но теперь уже трудно установить истинные связи между ними4.
Отец Софьи Васильевны, Василий Васильевич, был на двадцать лет старше Елизаветы Федоровны. Он относился к жене, как к ребенку, и этот характер отношений сохранился до конца их совместной жизни. У него была своя жизнь, в которую он в первые годы совершенно не посвящал жену, и на ее долю в начале замужества досталось немало одиноких грустных вечеров и страданий от мук ревности.
Сохранились дневники Елизаветы Федоровны за 1843— 1851 и 1863—1864 годы5 6, где она описывала вначале почти исключительно свои переживания, а позже и некоторые события своей жизни.
Из кратких записей мы узнаем о лицах, с которыми Елизавета Федоровна встречалась в первые годы семейной жизни. Это были Осип Иванович Сенковский, известный журналист, женатый на одной из тетушек Елизаветы Федоровны; Петр Лаврович Лавров, математик по образованию, впоследствии революционер-эмигрант; Федор Антонович Моллер, художник, друг Гоголя; Николай Иванович Пирогов, знаменитый хирург, бывший тогда профессором Медико-хирургической академии. Приведу выдержку из дневника Елизаветы Федоровны от 22 декабря 1847 г.
4 Лет 25 тому назад я получила письмо от актрисы Корвин-Кру- ковской, которая уверяла, что у В. В. и Е. Ф. Корвин-Круковских было не трое детей — Анна, Софья и Федор, а еще два сына, потомки которых стали артистами. Во вводной статье
четыре внука от дочери Елизаветы. ДейЩ'вительно, у Елизаветы Федоровны и Василия Васильевича был еще один сын, Василий, рано умерший.
6 Ленинградское отделение Архива АН СССР (далее — ЛОА АН), ф. 768, он. 1, № 29 (52 листа).
12
«Какая скука на обеде у Филипповых. Однако я там произвела впечатление. В награду за этот обед я провела прелестный вечер с Моллером и Пироговым, который пришел позже. Какие занимательные разговоры, какие интересные рассказы. А мой повеса-муж все же испортил мне это удовольствие своим отсутствием. Как сильно я проклинаю в мыслях его клуб. Нет предмета, который мы не затронули бы в беседе: религия, любовь, семья и т. п. Ничего не пропустили. Пирогов изумил меня новизною своих взглядов. Сколько воспоминаний пробудил он во мне!» 6
Елизавета Федоровна была знакома с идеями французского философа Жан-Жака Руссо. Однако проводить какие-либо принципы в воспитании своих детей она не пыталась, они росли вольно и свободно, даже, как увидим дальше, слишком вольно. По словам Софьи Васильевны, ее мать не обладала ни твердым характером, ни властью, чтобы распоряжаться чем-нибудь в доме, кроме гостиной. Это была добрая, милая женщина, любившая общество, которое также любило ее за живой характер и незаурядный музыкальный талант. До замужества она росла с сестрами, Софьей и Александриной, и младшим братом Федором в своей немецкой семье, где был культ музыки и где Лиза развлекала общество, состоявшее главным образом из многочисленных тетушек, игрой на рояле. В Государственном русском музее в Ленинграде имеется прелестный акварельный портрет юной Елизаветы Федоровны кисти А. Брюллова, архитектора и художника, женатого на одной из ее тетушек [67, с. 65].
Интересно, что в дневниках Елизаветы Федоровны за 1843—1851 гг. нет ни одного упоминания о ее собственных детях, а ведь за эти годы у нее родились Анюта (1844 г.) и Соня (1850 г.).
Когда Круковские жили в Калуге, Елизавета Федоровна вошла в калужское общество, выступала в концертах. В газете «Калужские губернские ведомости» за 1855 г. дается описание благотворительного концерта. Концерт состоялся 20 сентября в 8 часов вечера в зале дворянского собрания. «На этот раз были известны таланты некоторых участников, поэтому все было переполнено»,—говорится в газете. Участниками концерта были Е. Ф. Круковская, Е. А. Делянова, А. Я. Билибина, 66 Там же, л. 40,
13
H. В. Акличеев и К. О. Ведичек. Две первых — пианистки — играли в четыре руки аллегро Гуммеля и дуэты Вебера. Исполнительницы заслужили высокую похвалу, в особенности Елизавета Федоровна, про которую сказано: «Г-жа Крюковская была так занята своей игрою, что, казалось, не заботилась ни о какой манере; все ее движения были невольным выражением ее чувствований, которых она почти не могла сдерживать, передавая их в звуках».
После 1858 г., когда Корвин-Круковские переехали в Палибино, у Елизаветы Федоровны появилось еще одно развлечение: домашние спектакли, которые она любила и в которых сама хорошо играла.