Соглядатаи
Шрифт:
– Нет, все нормально. Просто я без тебя одичал.
– Дикарь! – Она прижалась ко мне, и я невольно обернулся на серых людей.
Их не было.
Возможно, они испугались жены, подумал я тогда. Ее аромата. Частички бабьего лета, что привезла она с собой в маминой сумке.
Люди осени действительно боялись лета.
Но кроме них были еще люди зимы…
– Хочу домой, – сказала она.
– Как мама? – спросил я в такси.
– Болеет. Но чувствует себя хорошо.
– А я здоров. Но чувствую
Серое такси бежало по улицам города, и вода шарахалась из-под его колес.
Третьей моей ошибкой стало то, что я все – почти все – ей рассказал.
Я не собирался этого делать, не хотел пугать ее, да и знал, какая реакция последует. Но бывают моменты, когда невозможно промолчать. Когда к тебе прижимается самый родной человек, шепчет что-то совершенно ненужное, но такое приятное, ласково касается губами мочки уха – и ты не можешь не поделиться…
– Ты сошел с ума, – сказала она и зажала себе рот.
– Это было бы слишком просто, – ответил я.
– Тебе надо отдохнуть, – сказала она и чуть отодвинулась. – Ты много работаешь.
– Я не работаю уже вторую неделю.
– Почему?
– Врач посоветовал мне отдохнуть. Я взял отпуск.
– Врач? Ты был у врача?
– Да.
– У какого?
– У онколога.
Она отодвинулась еще дальше. Села на кровати, серьезно разглядывая меня. Загорелые неприкрытые груди укоряюще качнулись, когда она помотала головой.
– Ты меня пугаешь.
В неярком свете ночника ее кожа выглядела совсем серой.
– Ладно, – потянулся я к ней. – Перестань. Это все глупости. И что я несу? Совсем тут без тебя одичал…
У нее был вкус лета.
Дождь стучал по зонту, требуя, чтоб его впустили.
– Я скоро приеду, – сказала она. – Через четыре дня.
– Зачем? Не надо жертв, отдыхай.
– Боюсь, если приеду позже, то не узнаю тебя.
– Все нормально. Со мной все хорошо.
– Я бы не уезжала, но мама будет ждать. Я обещала…
– Конечно.
– Почему ты не хочешь поехать со мной?
– У меня дела.
– Какие? Ты же не работаешь. Ты в отпуске.
– Надо повидать всех старых знакомых. Я так давно у них не был.
– У тебя появилась любовница? – Она улыбнулась.
– И не одна, – ответил я.
– И что же будет со мной?
Я не успел ответить. Дородная проводница, стоящая возле двери вагона, вмешалась в разговор:
– Пора, – у нее был грубый голос. – Отправляемся, девушка.
– Пока, – сказала мне жена и поцеловала в щеку.
Сегодня она пахла городом – косметикой, хлоркой и металлом…
Поезд тронулся. Я помахал в заплаканное окно. Кто-то помахал мне в ответ. Она ли?..
Повернувшись,
Теперь их было пятеро. Двое стояли возле милицейской будки, два других застыли изваяниями у вокзальных часов. Еще один стоял в дверях вокзала, людям приходилось огибать его, но никто не выказывал недовольства – они не замечали серого человека, заслонившего дорогу.
Когда я проходил мимо тех, что стояли под часами, горло мне сдавил болезненный спазм.
Я сплюнул им под ноги кровавую слизь.
Они усмехнулись.
Они откуда-то знали, что я все – почти все – рассказал жене.
Ночью я вдруг очнулся и какое-то время лежал, напряженно таращась в непроглядную темь и пытаясь понять, что же меня разбудило.
Потом скрипнула половица. Кто-то – и я знал кто – стоял в двух шагах от кровати, невидимый в темноте…
Я убил его. Возможно, это была моя последняя – четвертая, роковая – ошибка. А быть может, это был единственно верный шаг. Я и сейчас не знаю, зачем тогда пришло ко мне это существо – поговорить или убить. Быть может, оно и вовсе случайно оказался в моей квартире…
Какое-то время я лежал, затаив дыхание и слушая, как бешено колотится сердце. А потом… Потом…
Серое лицо появилось из тьмы, нависло надо мной – глаза и рот, больше ничего. И я не выдержал.
Мы катались по полу.
Он был невообразимо силен.
Я хрипел и плевался кровью.
Он молчал.
Бешено стучали снизу соседи.
Потом я прищемил ему руку дверью и вырвался. Скользнул на кухню. Вывалил на пол содержимое ящика стола, ощупью нашел большой нож, поранился об острое лезвие, забился в угол.
Серый человек просочился на кухню, словно туман, и я подумал, что его не возьмешь никаким оружием.
Но нож с трудом рассек плоть, и человек упал.
Я захлебнулся собственной кровью. Теряя сознание, я продолжал отчаянно кромсать его тело.
Последнее, что помню – это как перерезал ему горло.
Очнулся я в больнице.
Разбуженные шумом соседи вызвали милицию. Прибывший наряд взломал дверь и нашел меня на кухне – голого с ножом в руке. Все вокруг было заляпано кровью. Моей кровью.
Больше ничего и никого не было.
Серые люди умеют прятаться.
Жена приехала не через четыре дня, как обещалась, а через два. Она сообщила о своем прибытии телеграммой, но меня не было дома. Я лежал под капельницей в больнице.
Она сказала маме, что я заболел, и потому она должна срочно возвращаться. Мама пожелала мне скорого выздоровления, и заставила дочку взять огромный арбуз.
– Ему надо побольше витаминов, – сказала она. – А у вас в городе таких не продают, там одна химия…