«Сокол-1»
Шрифт:
А вскоре командующий и сам позвонил по телефону:
— Лев Львович, еще раз лично поздравляю тебя со званием полковника и хочу предложить тебе несколько дней отдохнуть. Где твоя семья сейчас?
— Да еще в Туймазе.
— А в Киеве кто-нибудь есть?
— Мать жены.
— Хочешь ее проведать?
— А как это сделать?
— От нас в Киев идет самолет. С ним и вернешься.
— Хорошо бы…
— Тогда выезжай к нам немедленно. Отдохнуть тебе нужно обязательно — впереди предстоит большая работа.
— Спасибо, товарищ командующий, еду.
28
Мать жены Варвара Семеновна не сразу узнала в вошедшем в ее комнату своего зятя. Сначала подумала, что прибыл кто-то из Левиных сослуживцев. Но когда рассмотрела, кинулась ему на грудь, заплакала.
Многое пережила эта женщина здесь, в оккупированном врагом Киеве, и горя, и голода, и унижений. Но, слава богу, все кончилось.
Она обнимала, целовала Левушку, вся дрожа от волнения, вздрагивая от нахлынувших рыданий. Вот точно так же встретили его Олимпиада, мать с отцом.
— Варвара Семеновна, а я ведь был в Туймазе, видел своих.
— Знаю, Лева, знаю. Липа писала мне. Расскажи, как они там, что с ними?
Рассказать было далеко не просто. При одном воспоминании о той встрече у Льва Львовича спазмы сдавили горло. Он ведь пытался предупредить о своем приезде, но приехал быстрее, чем пришла телеграмма. Его никто не ждал. И все просто онемели, увидев его. Первым опомнился сынишка Левушка. Он смутно помнил отца, но сообразил, что это он, и с криком «Папа приехал!» бросился ему на руки. Что тут началось! Льва Львовича обнимали, целовали и этому не было конца.
Маленький Лева так и не слезал с отцовских колен. Перебирал его награды, без конца трогал Золотую Звезду. Это единственное воспоминание об отце и останется с ним на всю жизнь. Ему ведь было тогда неполных четыре года…
Веселый, жизнерадостный, уверенный в том, что он еще не один раз вернется в Киев, расставался Лев Львович с Варварой Семеновной. Но она была последней из близких ему людей, видевшей его живым…
4 марта на проскуровско-черновицком направлении началось наступление войск 1-го Украинского фронта. Наши войска уверенно продвигались к предгорьям Карпат, к государственной границе. Фашисты сражались с отчаянием обреченных, цепляясь за каждый метр советской земли. Ожесточенные бои завязались за Проскуров.
Полк Шестакова во главе со своим командиром большую часть светлого времени находился в воздухе. Летчики-шестаковцы перехватывали бомбардировщики, уничтожали разведчиков, производили штурмовки. Командиры эскадрилий Петр Кутахов, Евгений Азаров, Олег Беликов по примеру Льва Львовича смело шли в атаки, одного за другим сваливали врага на землю.
В те дни в полк пришло пополнение. Шестаков взял личное шефство над молодыми летчиками. Он бережно и осторожно вводил их в бой. Встретив фашистов, старался одного-двух оторвать от их основной группы, а
Такая наука шла на пользу молодым. Особенно быстро осваивал ее лейтенант Алексей Боков. Повторяя действия командира, он привносил в них что-то свое, собственное, и это выдавало в нем талантливого воздушного бойца.
Шестакову очень понравился этот энергичный молодой летчик, и он чаще других брал его с собой на боевые задания. А вскоре Алексей открыл и свой личный счет: сбил Ю-87, а затем «Фокке-Вульф-189».
В тот день, 13 марта, они снова вдвоем отправились на прикрытие наших наступающих наземных частей. Обычный, ничем не примечательный вылет, не предвещавший ни особых удач, ни каких-либо неприятностей.
Над подольской землей висели плотные кучево-дождевые облака. Фриц в такую погоду редко появлялся в воздухе. Но чем черт не шутит!
Шестаков с Боковым прошлись над нашим передним краем раз-другой. Внизу видны вспышки пушечных выстрелов, взрывы снарядов, преодолевающие распутицу танки, пожары, дым. На земле сражаются, а в небе — спокойно. Лев Львович увидел в стороне пары Дмитрюка и Фомченкова. Идут готовые в любую минуту вступить в схватку. Но пока что не с кем.
Вот уже и горючего в баках маловато.
— Ноль четырнадцатый, Леша, идем домой! — слышит ведомый в наушниках спокойный голос командира.
Пара, идя крыло в крыло, разворачивается, и тут зоркие глаза Шестакова замечают черные точки, крадущиеся под самыми облаками. Ю-87, «лапотники»! Идут прямо к скоплению наших войск и техники. Видимо, крепко прижали фрицев, если рискнули в такую погоду вылететь.
— Все — ко мне! — скомандовал Шестаков.
Пары Дмитрюка, Фомченкова вскоре были рядом. Где-то подходили со своими группами Кутахов, Азаров.
«Юнкерсы» шли четким строем, как на параде. Давненько уже не приходилось видеть у них такого порядка. В чем дело? Что произошло? Лев Львович терялся в догадках. Скорее всего, что где-то выше, возможно за облаками, идет мощное прикрытие. И потому «юнкерсы» чувствуют себя в безопасности.
Шестаков решил «мессеров» встретить лично. А своему ведомому дать настоящее боевое крещение.
— Ноль четырнадцатый, атакуешь ведущего «юнкерсов», я прикрываю.
— Ноль первого понял, ноль четырнадцатый!
Боков отошел от ведущего, его место тут же занял лейтенант Петрищев.
Пока все идет, как задумано.
Ю-87 мало приспособлен для воздушного боя. Но он хорошо «ковыряет» землю — траншеи, доты, дзоты. Если у него нет надежной защиты, то истребителю с ним не так уж трудно справиться. Это много раз уже проверил Шестаков, но об этом лишь теоретически знает его молодой ведомый. Вот и пусть попробует. Новая победа прибавит ему уверенности в своих силах, окрылит.
Дерзко и решительно набросился на вражеского ведущего Боков, в то время как Дмитрюк и Фомченков атаковали фашистскую группу с флангов.