Соколы

Печейкин Валерий

СОКОЛОВА. Как ты меня выпроваживала, помнишь? Я с Ксюшкой гулять пошла, а ты к отцу с рюмочкой — знала, что он после рюмочки добреет. Говоришь, мол так и так, давай их вытурим отсюда, пусть на квартиру уезжают.

НЕНАШИНСКАЯ. Неправда… ты не могла знать… ты гуляла.

СОКОЛОВА. А я тогда вернулась за смесью для Ксюши и все услышала. У меня ведь тогда мастит был — грудь разрезана! Кормить не могла, из бутылочки всё!

НЕНАШИНСКАЯ. Такого не было! не было!

СОКОЛОВА. А как вы с отцом дрались! Такого тоже не было? А как я вас ребенком

разнимала? Этого тоже не было? Он меня об стенку как шарахнул, что у меня кровь из головы брызнула. Я ее потом сама с косяка отмывала тряпкой! Куском отцовой фланелевой… а она ведь не впитывает…

ДЕНИС. Мама! мама! Это тебя дед Сережа так бил?

СОКОЛОВА (садится). Да… да… дедушка твой…

ДЕНИС. Но его ведь Бог наказал: он написался и с моста упал. Он ведь утонул? Так ему и надо! Так и надо!

СОКОЛОВА. Что?! Откуда ты знаешь?!

ДЕНИС. Бабушка когда-то рассказала…

СОКОЛОВА (матери). Зачем ты ребенку это говорила? Он же больной — будет кричать по ночам!

ДЕНИС. Не буду, мама! Не буду! Бабушка это так весело рассказывала: как дедушка распух и всплыл, как вы его в морге опознавали. И там еще ходил врач в халате на голое тело. Он все пел какую-то песню…

СОКОЛОВА. Замолчи!.. замолчи… (Плачет.) Я когда только родилась, у них даже кроватки для меня не было. Они положили меня в чемодан. Но потом туда окотилась кошка и меня перенесли в шкаф.

ДЕНИС. Я тоже живу за шкафом. Не плачь.

СОКОЛОВА. А я лежала на полке в самом шкафу. И его все время держали открытым, чтобы я не задохнулась. (Молчит.) У меня грудь искромсана, ребенок на руках, а она меня с мужем на все четыре стороны выставляла… Теперь вот: с унитаза сама встать не может.

ДЕНИС. А царица Екатерина умерла на унитазе, а Мартину Лютеру явилось откровение и все девяносто пять тезисов…

СОКОЛОВА (вытирает слезы). У бабушки твоей два тезиса: Алена принеси, Алена унеси…

ДЕНИС (гладит мать по голове). Хочешь, я Шызика от соседки принесу? Она его все равно не кормит. Он к нам ходить любит.

СОКОЛОВА. А отец? Он же запретил… он с ним тогда играл, а он его за палец укусил. Отец орал.

ДЕНИС. Но он ведь — животное.

СОКОЛОВА. Он тебя кормит…

ДЕНИС. Так я принесу?

СОКОЛОВА. Принеси… только тихо.

Денис убегает. Сталкивается в коридоре с вернувшейся сестрой.

КСЮША. Куда понесся такой возбужденный? такой психопат! (Входит в кухню.) Привет!

СОКОЛОВА. Послушала?.. вызвала?..

КСЮША. Да: завтра жара и без осадков, а врач придет.

НЕНАШИНСКАЯ (словно выныривая). Газетки дашь почитать?

КСЮША. Нет, не дам — под себя

положу и сидеть буду. (Подает.) На. Елина опять беременна.

СОКОЛОВА. А что сказали из поликлиники?

КСЮША. После двенадцати должна придти.

НЕНАШИНСКАЯ. Еремова?

СОКОЛОВА. Еремова уже давно не работает. У нее дочь в Москве пропала, муж недавно умер.

НЕНАШИНСКАЯ. А чего она там пропала?

СОКОЛОВА. А кто его знает… Дочку оставила пятнадцатилетнюю матери.

НЕНАШИНСКАЯ. Ммм… А кого позвала?

КСЮША. Рахматову.

НЕНАШИНСКАЯ. Узбечка?

СОКОЛОВА. А русские, мама, все давно уже уехали. Только мы, дураки, остались.

НЕНАШИНСКАЯ. Узбечки плохо лечат. (Погружается в чтение.)

СОКОЛОВА. Плохо-неплохо — выбора нет. (Подает дочери разделочную доску.) Ксюша помоги нарезать.

КСЮША. Сейчаааас. Руки только помою. (Моет руки под краном и споласкивает доску..)

СОКОЛОВА. Ты по ней хотя бы губкой поширкай.

КСЮША. Хорошо…

СОКОЛОВА(наблюдает). Что ж ты сухой возишь?

КСЮША. Ты сказала.

СОКОЛОВА. Хотя бы моющего средства капни.

КСЮША. Ладно…

СОКОЛОВА. Ты в бутылку не налей, а то будет одна жиделяжка.

КСЮША (заканчивает мытье). Я Василиску с мужем в окне видела.

СОКОЛОВА. И как она?

КСЮША. Как и раньше — кобыла. (Садится за стол начинает что-то стругать.) Я вчера с Фаридкиной мамой разговаривала. Ну я тебе уже рассказывала, что у нее двойня должна была быть, а получился выкидыш. Так теперь у нее еще муж в больнице.

СОКОЛОВА. Что случилось?

КСЮША. Он какие-то банки с верхней полки доставал, а она обвалилась. Банки — на него. Все в осколки! Ему лицо — изрезало! Всего — в месиво! Один глаз чуть не выбило. Теперь его всего — зашивают.

СОКОЛОВА (вяло). Ужас-ужас.

КСЮША. А у Гульки все нормально. У нее муж, правда, турок — ужасный идиот. Замотал ее в паранджу. Хочет, чтобы их дочка училась в мусульманской школе, отдельно от мальчиков. Заставляет Гулю забыть русский и выучить арабский, чтобы Коран читать и молиться.

Денис вбегает с котом Шызиком.

ДЕНИС. Вота!

ШЫЗИК (растопырив лапы). Маууу! маууу!

СОКОЛОВА. На балкон его! на балкон!

КСЮША. Зачем вы его снова?

СОКОЛОВА. Деня, помой руки и садись жрать… Ксюша тоже давай.

ДЕНИС (пробегает). Хорошо!

СОКОЛОВА. Хватит бегать! отцу и так не нравится, как ты топаешь! (В ванной шумит вода.) Мыль между яйц… пальцами! чтобы не было микробов!