Сокровища Империи
Шрифт:
Но главное-то не в этом! Почему он, оу Раавиинг, контр-адмирал, водивший эскадры в десятки вымпелов, согласился торчать тут, теряя возможность поучаствовать в исторической битве между кредонцами и тооредаанцами?
Потому что если бы тооредаанцы не догадались организовать пиратские набеги в этих водах, их стоило бы организовать самим кредонцам! Ну потопили бы несколько купеческих суденышек из малых торговых домов, пытающихся конкурировать с большими домами и целыми компаниями. Зато…
Эти воды и земли — Ворота в Срединное море, ведущие к самым богатым берегам. Кредон давно мечтал наложить на них свою лапу, но это означало бы войну со всем миром.
Со
Лет четыреста назад Валкалава, претендовавшая на роль преемницы Старой Империи, пыталась взять эти воды под свой контроль: поставить крепости на островах и разместить тут свой флот. Началась война. Против Валкалавы выступили буквально все царства, имевшие хоть клочок земли на берегу Срединного моря и лодку под парусом, способную перевезти десяток голодранцев с топорами в руках. Даже тогдашний Тооредаан, будучи абсолютно варварским царством, и то соизволил поучаствовать. А Кредон, можно сказать, в жерле той войны и родился!
Валкалава — страна древняя. Говорят, она еще и до Старой Империи была весьма сильным государством. Ее не завоевали, а присоединили к имперским землям на основе договоров и монархических браков, так что она обладала особым статусом и немалыми привилегиями. Оттого и темные века дались ей легче, чем другим государствам, и она сумела сохранить немало имперских знаний, традиций и культурного наследия. Валкалава вполне могла бы впоследствии занять место Старой Империи, объединив вокруг себя осколки распавшегося государства, если бы не эта война.
Противостояние длилось больше тридцати лет, и в результате Валкалаве пришлось распрощаться со светлыми перспективами — слишком уж большой и лакомый кусок пыталась она заглотить сразу. А вот если бы у нее хватило терпения сначала слопать менее привлекательные территории, поднакопить сил и одновременно уменьшить количество потенциальных врагов…
Но уж слишком лакомым был этот кусок, и потому за прошедшие четыреста лет еще не одно возомнившее о себе государство обламывало о здешние земли свои зубки, надеясь с помощью одного лихого рейда стать властителем мира.
Кредон как-то раз тоже пытался. И тоже не вышло. Но теперь-то республика стала куда умнее, и ее территория с тех пор увеличилась чуть ли не в пять раз. А флот давно уже является самым большим и могущественным.
Конечно, войны со всем миром Кредону пока не выиграть. Но республика давно уже об этом и не мечтает. Даже он, оу Раавиинг, потомственный флотский офицер, нашел в себе силы осознать, что силами лишь флота и армии подобных задач решить нельзя. А вот тихой сапой, захватывая под контроль чужие страны с помощью денег и торговли, втираясь в доверие, подкупая продажных и устраняя излишне самостоятельных… В один прекрасный момент воинственные страны сами сдаются без боя, когда их вожди привыкают купаться в роскоши и получать незаслуженные блага. Так что кредонский флот сейчас по большей части лишь обеспечивает безопасность торговли и торговых путей, а не пытается захватывать новые земли.
В иных обстоятельствах стоило бы кредонским кораблям бросить якорь у Ворот — и многие страны и короли смертельно обиделись бы, а то и испугались. Возможно, войной бы и не пошли. Сразу. Но уж точно постарались бы навредить кредонским купцам, а это бы очень не понравилось Торговой палате.
А сейчас — сущая благодать: «Мы защищаем своих людей от пиратов! Можем заодно и ваших
Хорошо бы тем, кто решает хватило выдержки потерпеть пиратов еще годика два-три. За это время тут все привыкнут к кредонскому флоту у Ворот. И даже будут радоваться, когда корабли входят в гавани, а матросня и офицеры тратят деньги на выпивку и шлюх.
А там, глядишь, пройдет время — и никто уже не посмеет вякнуть даже против их постоянного присутствия в этих водах. Так что все складывается весьма удачно!
Еще удачнее, чем он, оу Раавиинг, мог рассчитывать. Возможно, тооредаанцы и впрямь решили, пользуясь уходом целого флота, побезобразничать в кредонских водах. Может быть, это был лишь отвлекающий маневр, чтобы увести вражескую эскадру от Ворот. Но так или иначе, а командиру эскадры — адмиралу оу Гриизу — пришлось уйти, оставив его, оу Раавиинга, за главного. И сможет ли он вернуться — еще бабушка надвое сказала. Если тооредаанцы и впрямь начнут бедокурить в кредонских водах, адмиралу придется долго отлавливать их там. После проклятого рейда на Тинд с флотом этих оборванцев приходится считаться.
За это время он, оу Раавиинг, должен одержать несколько побед над пиратами, выстроить агентурную сеть из мелких мошенников, а главное — завести личные контакты с правителями и знатью островов. Лесть, подарки, выгодные предложения по снабжению флота и прямой подкуп — глядишь, через полгодика они уже будут есть с его рук. И тогда его уже никто отсюда не отзовет в другое место. И новых начальников, скорее всего, не пришлют. А когда Ворота станут окончательно принадлежать Кредону… Республика таких заслуг не забывает!
— Простите, ваша милость адмирал, — вторгся в светлые мечты оу Раавиинга голос его первого помощника. — Наблюдатель заметил парус на горизонте. Кажется, хочет пройти через Ворота незамеченным — крадется с юга, через мели.
— Отличное известие, лейтенант, — обрадовался контр-адмирал. — Уж верно, купец нейтральной страны не стал бы так рисковать. А значит, это либо тооредаанский пират, либо тооредаанский купец. В любом случае он — наша добыча! Просигнальте «Беспощадному», чтобы оставался на месте. А «Беспокойный» пусть снимается с якоря, ставит паруса и перекроет тому мерзавцу путь на восток. Мы зайдем с запада. На севере у него будут мели и рифы. Удрать он сможет только на юго-запад, где мы его и перехватим. Главное — успеть до темноты, иначе потом умаемся искать мерзавца среди островков архипелага. Эти пираты — сущие крысы, знают все щели, где можно спрятаться!
Ох уж эти морские гонки… Неспешные и требующие больше терпения, нежели приложения физический сил. То ли дело, когда догоняешь противника на своих ногах. Несешься большими прыжками, отталкиваясь от земли, стараясь дышать равномерно и удержать бешено бьющееся сердце в грудной клетке. Или конная погоня. Огромный зверь под тобой, разгоряченный азартом и ударами шпор. Ты чувствуешь его энергию, свист ветра в ушах и бьющий в нос запах лошадиного пота. Ты отнюдь не отдыхаешь, сидя в седле, — все твое тело работает в едином ритме с галопом коня, а мышцы ног напряжены, как пружина взведенного замка. Одно неловкое движение — твоего коня или твое собственное, — и ты летишь на огромной скорости и бьешься о землю. Иногда — бьешься всмятку…