Сокровища
Шрифт:
Брат с сестрой окаменели, их попеременно бросало то в жар, то в холод.
А человек из Махдии продолжал:
— Чёрные волосы и голубые глаза! И собака. Где твой собака?
Павлик и Яночка прекрасно знали, где сейчас находится их собака, Хабр только что промелькнул в бурьяне по ту сторону железной дороги. Оба изо всех сил старались туда не смотреть.
А араб продолжал допытываться на своём ломаном французском языке:
— Твоя что там делать? Чего хотеть? Моя все знать!
Яночка с Павликом поняли все, что хотел им сказать незнакомец, словно он говорил на их родном польском,
А тот продолжал насмешливо и немного высокомерно:
— Твоя искать тут, искать там… Что хотеть увидеть? Что искать? Моя все знать! А твоя никогда ничего не знать!
— Дудки! — вдруг неожиданно ответил ему Павлик, тоже переходя на французский и тоже не очень правильно.Моя тоже все знать!
— Как? — удивился человек из Махдии и даже слегка попятился.Как твоя сказал? Яночка дёрнула брата за рукав.
— Ты что, спятил?
Но того уже было не остановить.
— Расхвастался! «Все знать»! Ничего твоя не знать! Мы больше знаем. Мы знаем, что один из ваших воров крадёт только для себя, а потом… как сказать «продаёт отдельно»? — обратился Павлик за помощью к сестре, которая была сильнее его во французском.
— Separement,подсказала Яночка.
— Вот именно! Сепарман! Тот вор красть для себя и продавать сепарман тоже только для себя. А твоя не знать!
Теперь уже ошарашен был незнакомец из Махдии. Какое-то время он вникал в смысл Павликовых слов, потом попытался что-то для себя уточнить.
— Какой вор? — встревоженно поинтересовался он.
— А тот, с яйцом,ответил Павлик и сразу же поправился: — да нет, я хотел сказать — с глазом!
Вечно путаются у него эти два слова по-французски, очень похоже звучат. И не будучи уверен, что его правильно поняли, мальчик наглядно продемонстрировал, какого вора имеет в виду: втянул щеки, демонстрируя худобу преступника, и пальцем оттянул край нижнего века. Получилось очень похоже. Во всяком случае человек из Махдии сразу понял, о каком воре речь.
— Вай! — грозно воскликнул он.
Павлик смотрел на незнакомца бесстрашно и даже немного вызывающе. Яночка сочла момент подходящим для того, чтобы вмешаться.
— Это правда, месье, — вежливо сказала она на неплохом французском. — Мой брат сказал правду.
Теперь человек из Махдии смотрел на детей без прежней издёвки, а как-то задумчиво. Потом неожиданно улыбнулся и почти ласково произнёс:
— Мерси, мои дети. Вы и в самом деле знать больше, чем моя. Но для вас лучше сидеть дома. Не ходить далеко, не искать. Массалями! Оревуар! До свидания!
Он повернулся и пошёл к своей машине. Брат с сестрой молча смотрели ему вслед. Араб сел в машину и уехал. Только тогда дети ожили.
— Не иначе у нас с тобой крыша поехала! — недовольно сказала Яночка. — Зачем было говорить ему о кривом воре? Его сообщнике?
— А что, надо было сказать, что мы ищем сокровища? — вспыхнул Павлик. — Ведь ясно же — он нас опознал, видел, что мы крутимся по всей округе. Вот я и подумал: надо приплести вора, это отвлечёт его внимание, пусть думает, шныряем мы только из-за того, чтобы разыскать награбленное. И видишь, очень хорошо сбили его с толку! Во всяком случае подбросили проблему, теперь ему не до нас.
Девочка
— Твоя тактика хороша лишь в том случае, если он намекал на сокровища. Если же о сокровищах не имеет понятия, но тесно связан с воровской шайкой…
— Более чем уверен — связан! — перебил её брат.
— Тогда не стоило информировать его о наших открытиях.
— Не дрейфь! Сейчас он наверняка отчалил к себе в Махдию. Этой же ночью отвалим глыбу у входа в пещеру, хватаем сокровища и сматываемся!
— Спятил? Куда же мы сматываемся? Павлик спохватился.
— Ну, не знаю… Алжир велик. Сестра издевательски заметила:
— Действительно велик. Сматываемся в пустыню, там закапываемся в песок и сидим. Так?
— Не знаю… Нет, конечно, не закапываемся, но и в Польшу уезжать ещё рано, и не хотелось бы раньше времени, столько тут ещё не видали! Да нет, хватаем сокровища и прячем! А самим прятаться нет смысла, никто же не узнает, что это мы.
— Во всяком случае придётся нам с тобой ещё раз хорошенько вымыть головы, чтобы следа чёрной краски не осталось. А эта хна такая едучая! И смотри мне, не проговорись — мы никуда не ходили, ничего не знаем. Если арабы на нас накапают, не признаваться. Мы тут ни при чем, это арабские дети там околачивались, а не мы. Понял?
— Да понял, понял! В конце концов, откуда им знать, кто забрал сокровища?
— А ты что, можешь взорвать глыбу шёпотом?
— Как ты сказала? — не понял брат. Сестра пояснила:
— Сможешь произвести взрыв таким образом, что никто не услышит? Насколько мне известно, взрывы всегда жутко громкие, значит, сбежится весь город. И даже дурак поймёт, что-то там было…
— Но никто не узнает, что, потому как мы успеем унести сокровища.
— А если не успеем?
Павлик задумчиво крутил в руках мяч.
— Да ладно тебе, — наконец сказал он, — мы рискуем, понятное дело, но всего не предусмотришь. Даже если там какие-то сокровища и останутся, пускай забирают, я не жадный. Главное, чтобы никаких следов не оставить, тогда на нас ни в жизнь не выйдут. А потом будем вести себя осмотрительно, вот до нас никто и не доберётся.
У Яночки не было такой уверенности, но не отказываться же от поисков сокровищ, из-за чего они, собственно, и приехали в Алжир! Павлик прав в одном: надо как можно скорее провернуть всю операцию и потом затаиться.
— Хорошо! — сказала она наконец.За дело! Немедленно принимайся за изготовление запального шнура, ему ещё высохнуть надо. Провернём операцию сегодня же ночью.
Сквозь ночную дымку просвечивала половина луны и довольно сносно освещала землю. Было уже поздно, около трех ночи. Яночка с Павликом притаились у подножья горы и выслали на разведку Хабра. На операцию двинулись с большим опозданием, но не по своей вине. В этот вечер к Хабровичам пришли гости и просидели до полуночи. После их ухода мама наводила порядок в гостиной и мыла посуду. Потом пришлось подождать, пока отец с матерью не заснули, и только тогда выйти из дому. Дом и калитку дети заперли, ключ забрали с собой. Правда Яночка сомневалась, стоит ли так поступать, но брат был настроен решительно.