Сокрушитель
Шрифт:
Эту шпильку я пропустил мимо ушей. Хотя нет, не пропустил.
– Сгорел? А что случилось?
– Здание управления сгорело, проставляешь? Кто-то подогнал огнемётный танк, и сжёг.
– Ничего себе? Бывает же такое? Надеюсь вы его нашли и наказали?
– Ищем. А ты не слышал? Слухи широкие и сейчас ходят, а бригада твоя в Москве.
– Да какое там, я из нарядов не вылезал, спал по два-три часа. Засыпал за чисткой картошки. Вон, палец порезал.
На несколько минут в кабинете воцарилось молчание. Я отдавал должное чаю и печенью, похоже старые запасы,
– Знаешь за чем ты тут?
– Даже знать не хочу.
– Вот как? Почему?
– А меня всё устраивало, такой отличный план был, хотел изучить жизнь уголовников в естественной среде, а то у нас полстраны из сидельцев, хочу понять их. Это опыт. Пару лет бы посидел, потом ушёл в бега, устроился бы где. Это не сложно. А тут меня с этапа раз и дёрнули, в столицу привезли. Я хочу вернутся на этап. Пусть осудили меня за чужое преступление, но приговором доволен.
– Издеваешься?
– Конечно.
– Значит, всё понял?
– Что суд фикция со множеством правовых нарушений и на меня решили с помощью него нажать? Конечно. Удивило что на этап ушёл.
– Тут я тебе поясню. Ты курсе что даже запасы Первой Мировой и других войн истощили? Вооружать дивизии нечем, а тут один ушлый интендант услышал о тебе. Сначала в радиоэфире внимание привлёк, потом узнал, что ты танковую бригаду снаряжаешь. И неплохо так. Узнал через своего человека в её интендантской службе, и решил нагреть на этом руку.
– Тот комиссар в доле?
– Да, как таран использовали. Договорится не захотели, дешевле бесплатно тебя использовать. А ты раз, с улыбкой идиота заявляешь, что с радостью идёшь на зону. Пока они думали, что делать дальше, сменившийся дежурный вызвал конвой и тебя отправили. Документально ничего не оформили, сменившийся дежурный не в курсе дела, и решив прикрыть коллегу, задним числом оформил тебя. Увезли тебя на Казанский, к ворам, а должны были на Ярославский, где формировался эшелон с дезертирами и другими военными преступниками. Поэтому тебя так долго искали, пока не выяснили куда отвезли. Кстати, куда делись те пятеро из твоей камеры в вагоне?
– Умерли. Задохнулись, когда в форточку вылезали. Тесная она.
– Да, тело одного на насыпи нашли, значит, скоро и других найдут. Удивляешь ты меня, всегда действуешь жёстко, не сомневаясь. Абакумов тоже твоя работа?
– Кто такой Абакумов?
– Думаю ты знаешь. Мы сначала пошли не по тому пути, но сейчас клубок распутывается. Те девчата, которых ты по своим частям отправил, это свидетели.
– Если есть что предъявлять, предъявляйте. Или я уйду.
– В том огне больше ста человек погибло.
– Мне нужно проявить сочувствие, или ещё что там? Сделать скорбный вид?
– с деловым видом уточнил я.
– На передовой каждый день тысячи погибают, а тут какая-то сотня. Вот честно, лучше на передовой, чем тут у столицы в клубке змей. Конечно интересно было вас послушать… Хотя вру, не особо интересно,
– Жаль, так хотелось поговорить по-человечески, по-простому. Я не работаю по твоему делу, а папка по тебе уже пухлой стала. Бригада твоя на эшелоны грузится, так что иди воюй.
– Вот так просто?
– Вот так просто.
– В чём подвох?
– Да нет тут второго дна. Война дело такое, всегда покажет, что за человек, всю суть. К немцам ты не побежишь, не тот тип, а лишить фронта первоклассного бойца, просто глупо.
– Раньше вашу службу это как-то не останавливало… Ладно, спасибо за чай. Последний вопрос. Чем эта парочка прижала комбрига, что он меня сдал?
– Были на нём грешки, нашлось на что надавить.
– Понятно. Знаете, хочу сменить место службы.
– Не дадут. Иди, тебя отвезут на вокзал… Про Беликову спросить не хочешь?
Этот вопрос меня догнал у двери, замерев у неё, чуть обернувшись, сказал:
– Не особо. Сам найду.
– Некоторые подразделения дивизии вырвались из котла, вышли и части медсанбата. Беликова с ними. Остатки дивизии тут под Москвой, идёт формирование и пополнение. Я выяснил, что та беременна. Анализы она сдавала, те подтвердили.
– Это не ко мне, а к её мужу.
– Мужу?! Она замужем?!
– искренне удивился майор.
– Да, однокурсник из института, расписались и разъехались по местам службы. Он тоже служил где-то рядом с Брестом, вместе служить устроится у них не получилось. Фамилию она не меняла, а муж, насколько я знаю, в госпитале, раненый. В Горьком госпиталь.
– Хм, удивил, этой информации у меня не было.
– Рад вас порадовать. Надеюсь ещё увидимся.
– Хорошая шутка, - слышал я, выходя в коридор, дальше меня сопроводили к выходу, оформили, пропуск был, и выпустили.
Как я без документов доберусь до нужного вокзала, при мне только справка, что с меня сняты все подозрения в подрыве ротного, и всё, пока думаю. И слежка, которую я не сразу, но всё же засёк. Ничего, прошёл через проходной подъезд, зайдя в мятой красноармейской форме, выйдя бойцом Красной Армии со всем положенным снаряжением, вещмешком, винтовкой и побежал за трамваем, вскочив на заднюю площадку. Так и доехал до вокзала. Там штаб бригады, они как раз грузились, документы у меня взяли, что-то поправить нужно, и вернули. А разведрота уже отбыла, с первым эшелоном, у нас второй, так что я со штабом, с комендантским взводом отбывал. А направлялись мы на Смоленск. Ясно, под Вязьму. Фигово. Какой идиот отправил тяжёлые танки, туда где мало дорог и почва мягкая, торфяная? Тяжи там тонуть будут, постоянно застревая. Это настоящая диверсия. Хана бригаде. Через сутки наш эшелон попал под налёт. Тяжёлые бомбы сбрасывали с платформ «тридцатьчетвёрки», горел и штабной вагон. Я бежал от эшелона, когда страшный удар за спиной швырнул меня вперёд, и наступила привычная уже темнота.