Соль
Шрифт:
Наконец он улегся на кровать рядом с чемоданом и уставился в потолок. Невероятно… Миллион баксов на его кровати. Один миллион долларов. Единица и шесть нулей. Семь знаков. Можно было бы купить домик в горах, жить в лесу, вдали от людей и грязи, от микробов и шума. Больше не нужно было бы работать… Если только самому не захочется. Имея миллион долларов, живи на Гавайях и каждый день играй в гольф.
Бен мечтал обо всем, что можно было бы сделать на миллион долларов (может, это он должен был быть рок-звездой?), а рука сама тянулась к чемодану — нежно погладить превосходный саквояж. Он был сделан из какого-то высокотехнологичного материала, легкий и в
А сколько можно путешествовать… Он бы, пожалуй, поехал на Аляску. Говорят, там чисто. Свежий воздух, прозрачная вода. И, разумеется, не стал бы ездить по Юго-Восточной Азии. Горячий и влажный рассадник микробов — Таиланд, Вьетнам и Малайзия, — это уж чересчур. Слишком много людей, слишком много всего странного. Самое место для атипичной пневмонии, птичьего гриппа и бог знает чего еще. Имея миллион долларов, Бен мог бы всего этого избежать. Уехать ко всем чертям из Таиланда — тигля гниющей смертельной заразы. Миллион долларов спас бы ему жизнь.
Чемодан лежал рядом. Деньги неодолимо влекли Бена, точно прекрасная женщина, пьяная от текилы; сердце его колотилось, ладони потели, во рту пересохло.
Бен знал, что так делать нельзя, но напряжение стало невыносимо, руки сами собой тянулись к чемодану. Он просто не мог остановиться. Точно неопытный любовник дрожащими пальцами теребил он молнию, отчаянно и испуганно желая проникнуть внутрь. Потом медленно потянул язычок, приоткрывая отверстие как раз для одной руки. Холодные, непослушные пальцы скользнули в чемодан, осторожно погладили прохладные стопки мягкой бумаги. Такие гладкие, новенькие, можно даже почувствовать рисунок на банкнотах. Пачки, обтянутые банковской лентой.
Это не было предумышленным деянием. Он не планировал ничего такого, вовсе нет! Все случилось как-то само собой. Бен вдруг понял, что другой такой возможности не представится. Никогда ему не назвать миллион долларов своим, никогда. Такого просто не может случиться. И все же иногда, в самый неожиданный момент, что-то вдруг происходит, и жизнь принимает неожиданный оборот. Все вдруг меняется. Как будто ты влюбился.
Бен принял решение оставить деньги себе.
Сначала Шейла не могла ничего понять. Почему она сидит на полу? Почему руки так крепко связаны? Куда девался Капитан?
Она размышляла об этой странной перемене обстоятельств, о странном повороте судьбы и вдруг почувствовала какую-то непонятную тревогу. Укол разочарования.
Неужели брошена?
Она ведь была любимицей, звездой среди остальных заложников. А теперь вернулась к тому, с чего начала, — сидела прямо на полу, связанная по рукам и ногам, и потела как хрюшка. Как будто зря устраивала для Капитана столько сеансов стриптиза!
Шейла залилась краской от неожиданного стыда. А если Торк узнает, как она выставлялась напоказ? Что, если прямо сейчас остальные заложники рассказывают властям о ее выходках? Ужасно, оскорбительно! Ерзая на неудобном бамбуковом полу, Шейла вполголоса выругалась.
Дело было не в том, что веревки натирали ей лодыжки или наручники были слишком туго затянуты, — нет, Капитан лично (и не без некоторой нежности) связал ее и сказал, что повезет британцев в город — чтобы отпустить. В первую очередь было обидно, что ее заперли! Шейле казалось, что такого больше не будет. Ведь отношения должны строиться на доверии? Кажется, что-то такое говорилось в одном из модных руководств по
Шейла не знала, что американка из Сиэтла — противная халявщица — умерла; лишь знала, что за британскую пару заплатили выкуп, и теперь их повезли назад, в отель. Но что же ее муж? Денег у него вдоволь — она подписала добрачное соглашение, ограничивающее сумму, на которую вправе претендовать в случае развода. Торк мог бы сразу заплатить за нее выкуп. Пусть даже пять миллионов долларов, десять миллионов!.. Так что же он медлит?
Ей вдруг пришло в голову — мысль прожгла мозг точно разрыв ядовитой аневризмы — Торк не хочет ее спасать. Не хочет, чтобы она вернулась. Да он вообще, наверное, уже вернулся в Лос-Анджелес и выбирает новую жену — помоложе, поблондинистей, поглупее; устроил пробы в их индивидуально спроектированной ванне-джакузи.
Шейла поерзала на жестком деревянном полу. Она волновалась и злилась. К тому же сидеть было очень неудобно. Под липкой одеждой кожа вспотела и чесалась, попа одеревенела. В животе громко забурчало, и Шейла вспомнила, что проголодалась. На завтрак она съела какой-то рисовый суп, но не пила ни кофе, ни чая, ни даже горячей воды. Почему Капитан вдруг стал обращаться с ней, как с обычной пленницей? Что она сделала не так?
Почему ей нельзя в душ?
Шейла уставилась в пол — делать все равно было нечего — и стала думать о мужчинах в своей жизни. Она вдруг догадалась, что мужчины — корень зла. И мысль эта в сочетании с внезапным и пагубным падением уровня сахара в крови повергла ее в уныние.
Но шли часы, в животе больше не бурчало, и мысли постепенно прояснялись. А если (ну, вдруг?) Шейла сама виновата? Зачем же она полагалась на этих сумасшедших мужиков? Ждала, что Капитан покормит ее, не убьет; рассчитывала, что Торк ее выручит… Глупо — и в то же время привычно. История ее жизни. Почему она всегда надеялась на мужчин, а не на себя? Зачем ждала, что о ней позаботятся, спасут? Почему не взять все в свои руки? Убежать?
Мысль о побеге ее растревожила; впрочем, Шейла понимала, что не следует недооценивать своих стражей. Они убили пленника. У них оружие. На вид они настроены серьезно и если поймают, то убьют. К тому же Капитан Сомпорн… Непредсказуемый человек! Он чего-то хотел; уж это было понятно. В его глазах явно читалось желание. Он не хотел ее трахать, но чего-то все же хотел. Чего-то сексуального. Чего-то такого, чего он сам смущался.
И Торк тоже… Изнеженный, испорченный, не способный постирать собственные носки или постричь газон. По силам ли ему справиться с ее освобождением? Ведь он приходит в замешательство от самых простых дел. Конечно, ее муж — отличный басист и даже немного поет; но предложи ему открыть консервную банку или разобраться в карте, и он в растерянности опустит руки. Торк в своем роде довольно милый и даже симпатичный, однако абсолютно ничего не умеет, да и любовник посредственный. Ее это ужасно смешило, какой парадокс! Знаменитый ловелас, легендарный герой-любовник, сотни зарубок на ремне — и настолько скучен в постели! Шейлу ужасно возбуждала их первая близость. Она ждала любых безумств в духе Камасутры: садо-мазо, ролевые игры, игрушки из секс-шопа, невероятные оргазмы, ночи неутолимого желания… На деле же сексуальные аппетиты Торка оказались совершенно не примечательны. Впрочем, Шейле это было не так уж важно. Наверное, предложи она Торку что-то необычное, тот с удовольствием согласился бы; но Шейла сама немного стыдилась собственных желаний.