Соларис. Осколки душ

Панкратова Анна Михайловна

– Угу.

Дени со стуком поставила чашки на стол, вытащила пачку печенья и села напротив гостьи. Эйрин смущенно отпила, поправила воротник блузки. Локи заскулил, изнывая от любопытства, Дени подозвала его к себе, тревожась все сильнее – сначала записка, теперь Эйрин. Тучи сгущались, надвигалась буря, что рисковала уничтожить все на своем пути.

– Собак не боишься?

Экрин покачала головой, с любопытством смотря на Локи, который положил морду на колени Дени. Он пытался подбодрить хозяйку, ощущая страх, что сдавливал грудь, но не мог. Она все размышляла,

кто мог прислать ей записку – Джейкоб? Если да, то это бы ее успокоило, ведь это значит, что он просто хочет привлечь ее внимание. А если не он? То кто? И почему именно ей? Но больше всего ее смущала юная блондинка, что стряхивала крошки печенья со своей юбки, стыдливо опустив глаза.

– Локи. Золотистый ретривер. Дружелюбный. Жрет все шнурки и провода, так что аккуратно. – Эйрин хотела было погладить пса, но передумав, отдернула руку. – Зачем тебе в Соларис? Там нет ничего интересного, поверь.

Эйрин обхватила чашку руками, грея пальцы, опустила взгляд.

– Родителей ищу.

– Родителей?

Дени сощурилась, оглядывая девчушку, нервно забарабанила пальцами по столу.

– Они пропали после Великого пожара, я…

– Не пропали. Они мертвы. Смирись.

Эйрин вздрогнул, едва не выронила чашку и часто заморгала, глядя на спокойное лицо Дени.

– Были бы живы, давно бы вернулись. Говоришь, с бабушкой живешь? Куда тебя отвезти?

Эйрин помотала головой, ее щеки раскраснелись, а в глазах вдруг замерцали слезы.

– Я должна их найти! Может, они в беде! Так нельзя, пожалуйста…

– Я не поведу тебя в Соларис. Я верну тебя к бабушке. Точка.

– Какое право ты имеешь решать за меня? Я взрослая, я…

– Сколько тебе? Лет семнадцать? Фейт за тебя пока все решает. Адрес.

Дени прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнего, но Эйрин ничего не заметила, лишь раскраснелась еще сильнее, открыла рот, но не нашлась, что возразить, и сложила руки на груди. Дени погладила Локи и кивнула в сторону Эйрин. Пес подошел к незнакомке и несмело лизнул ногу. Эйрин испугалась, но потом расслабилась, видя, как пес завилял хвостом, несмело коснулась мокрого носа.

– Я должна их найти, понимаешь? Родители пропали, сестра бросила… Я должна. Может, сестра тоже там. А бабушка… Я не вернусь к ней. Я боюсь эту женщину! Она… душит меня своими приказами. Я не могу с ней больше жить.

Дени опустила глаза, тяжело вздохнула. Она ненавидела ложь, сама же пыталась всех убедить, что лучше горькая правда, чем приправленная сладкой ватой ложь. Она вдруг поняла, что сейчас она – тот самый паук, что запутывал Эйрин в паутину, затягивая все сильнее. Не скажет правду сейчас, Эйрин найдет кого-то другого. Кого-то, кто отведет ее в Соларис, где она узнает все, или еще хуже – умрет. Разве это не ее долг защищать ее? Разве не за этим она ушла от сестры? Чтобы она была в безопасности? Неужели бабушка что-то ей рассказывала? Хотя, видимо, сестренка сама нарыла информацию, потом стащила порошок и нашла того, кто знал путь домой.

– Крылатый случай, – тихо выругалась Дени, а потом громко заявила: –

Наши родители мертвы. И я понимаю, почему ты сбежала от Фейт, по правде. Сама же тоже от нее сбежала.

– Что?

– Меня зовут Даниэлла. Я твоя сестра. Не узнаешь?

Эйрин выпучила глаза, помотала головой, едва дыша, щеки залились румянцем. Дени спокойно смотрела на нее, вспоминая, как ушла от бабули и пятилетней сестренки, ведь не могла находиться в одной квартире с Фейт, что всю жизнь диктовала ей, кем быть, что делать и какие решения принимать. А потом Дени и вовсе узнала, что родителей больше нет, а потому не могла смотреть сестре в глаза. Малышка так скучала по дому, по маме, так ждала, когда жизнь станет прежней. Как можно было разрушить ее мир?

– Слушай, я, пожалуй, найду кого другого, ладно? Здорово пообщались, но ты не моя сестра.

Эйрин встала и пошла к выходу, врезаясь в кухонные шкафчики и тумбы. Она едва не снесла грязные тарелки, но успела вовремя их схватить. Локи следовал за ней: кажется, псу уже понравилась гостья, и он не желал так быстро с ней прощаться.

– Локи! – сказала Дени, а пес преградил Эйрин путь, виляя хвостом. – На улыбку не смотри, кусаться умеет. От меня научился.

Эйрин попятилась от пса, врезалась в стол и ойкнула от страха и боли. Дени лишь тяжело вздохнула и вытащила из верхнего шкафчика ступку и склянку с песком из источника жизни Эклипсиса.

– Пожалуйста, можно я уйду? – прошептала Эйрин. – Я… не можем мы быть сестрами! Мы даже не похожи!

Дени усмехнулась, вытащила кухонный нож и подставила его под струю холодной воды.

– Потому что я пошла в дедушку Ричарда. Два упертых огня, которые остро на все реагируют и чуть что разжигают пламя. А ты – в папу. Такой же спокойный воздух, можешь долго терпеть, но рано или поздно непременно взрываешься, насылая ураганный ветер. Ты же знаешь, что наши стихии – отражение характера. И потому у меня волосы красные, у тебя – белые.

Дени включила большой свет на кухне, разглядела вены на левой руке, не задумываясь, провела ножом. От боли лишь немного поморщилась, а потом подержала нож над ступкой, чтобы стекла кровь.

– А веснушки? И подбородки у нас похожи.

– Даниэлла… – прошептала в ужасе Эйрин, пятясь. Она услышала рычание Локи, замерла, часто дыша. Ее косы поникли, словно считали страх, в глазах блестели слезы.

– Крылатый случай! – воскликнула Дени, вытирая нож кухонным полотенцем. – Да ладно тебе! Капля крови, чтобы установить сестры мы или нет. Ну?

Дени протянула нож Эйрин, держа его за лезвие, но гостья не шевельнулась. Губы девчушки задрожали, а лицо посерело.

– Твою ж мойру… не сатанистка я! Ты же знаешь, что почти вся магия завязана на крови, да? Да и к тому же жертвоприношения давно запретили законом в Соларисе. Вот божки-то расстроились тогда…

– Да… – Эйрин сглотнула, коротко кивнула, а потом смахнула слезы. – Но мы же в мире без магии.

– Простейший тест! Даже не магия. И песок из источника – места, где зародилась магия.