Солдат удачи
Шрифт:
— Я заказал стол в «Лебеде» на сегодняшний вечер. Мы отпустили нашего повара на сегодня. Что ты на это скажешь?
Он похлопал сына по спине, давая ему понять, как он рад его видеть.
— Превосходно. У меня будет время умыться и переодеться?
— Конечно, конечно. Нам надо выйти около восьми.
Но в этот момент Гроссмейстер отвлекся. Джекдо, взбегая по витой внутренней лесенке, зацепился за какой-то железный прут, упал, разбил в кровь лицо и подвернул лодыжку здоровой ноги.
— Проклятье! —
Но Роб догадался, что дело не обошлось легким ушибом, и побежал вверх по лестнице, туда, где стонал его младший брат.
— Что случилось?
— Точно не знаю. Скорее всего, растяжение связок. Черт побери! Хорошо же начинается тихая домашняя жизнь!
— Ничего страшного, — сказал Роб и, не дожидаясь дальнейших рассуждений, подхватил его на руки, словно мальчика.
Так что Джекдо лежал с холодным компрессом на ноге и пачкой сигар, спрятанной под подушкой, в то время как его семейство, попрощавшись с ним, отправилось на обед.
Хелен, одетая в серо-голубое платье и с голубоватыми перьями в волосах, поцеловала сына в щеку и сказала:
— Энн за тобой присмотрит. Мы оставили для тебя поднос и бутылку шампанского во льду. Все будет хорошо?
— Само собой. Желаю вам приятно провести вечер. А завтра вы мне все расскажете.
И семья Уордлоу покинула дом, приговаривая: «Бедный Джекдо». С тех пор, как шесть лет назад в гостинице «Лебедь» побывала королева Виктория, это заведение стало очень веселым и славилось своими собраниями, балами и праздничными обедами.
Но этот вечер поистине превзошел все ожидания. Когда компания вошла в двери гостиницы и служащий в пенсне поклонился и произнес: «Добрый вечер, сэр. Проходите сюда, генерал Уордлоу», — за спинами у них кто-то воскликнул: «О небо! не может быть! Кузина Хелен, как я рада вас видеть!»
— Кэролайн! — отозвалась Хелен. — не могу поверить своим глазам! Когда мы с тобой виделись в прошлый раз, тебе было…
— Четырнадцать или пятнадцать. Это было в Саттоне.
— Когда миссис Тревельян устроила праздник в саду.
— Да, все правильно, — Кэролайн слегка присела в реверансе и застенчиво добавила: — А теперь я вышла замуж. Кузина Хелен, генерал Уордлоу, Роб, Виолетта, позвольте представить вам моего мужа, Фрэнсиса Хикса. И моего деверя, Элджернона.
Уордлоу и Хиксы поздоровались друг с другом, обменялись поклонами и рукопожатиями.
— Вы обедаете здесь? — спросил генерал.
— Мы сняли здесь комнаты, сэр, — ответил Фрэнсис.
Генерал радостно ухмыльнулся в усы:
— В таком случае, не хотите ли присоединиться к нам? Мы сможем обсудить все новости.
Дамы не возражали, а Элджернон оживленно затряс головой и принялся бегать кругами. Итак, после недолгих переговоров со служащим, генерал
Но это оказалась еще не самая большая компания а сегодняшний вечер. В центре зала стоял огромный стол, застланный камчатым полотном, сверкавший серебром и хрусталем и накрытый на двенадцать персон.
Все уставились на этот стол, и Фрэнсис, которого супруги Уордлоу немедленно сочли весьма представительным молодым человеком, произнес:
— Это, должно быть, для виконта Чьютона. Он остановился в гостинице со своей семьей.
— Чьютон? Чьютон? — в задумчивости повторил генерал. — Это наследник Уолдгрейвов, верно? Я служил в Париже вместе с одним из них — кажется, с шестым графом Уолдгрейвом. Прошу прощения у дам, но это был настоящий развратник.
— Правда? — спросил Фрэнсис.
— Да, — генерал слегка подмигнул. — Я вам попозже расскажу, Хикс, за портвейном.
Фрэнсис поднял бровь, а Элджернон воскликнул: «Хо!» — и понимающе посмотрел на генерала.
Но дальнейшие размышления о похождениях покойного графа были прерваны появлением меню, и гостям пришлось совершать мучительный выбор между изобильными дарами моря и мясными деликатесами. Наконец, заказ был сделан. Уордлоу и Хиксы только собирались приступить к устрицам, как их внимание было отвлечено от еды появлением в зале новых гостей.
В обеденную залу вошел седовласый полный джентльмен, который не мог быть никем иным, кроме виконта Чьютона; под руку с ним шла жеманно улыбающаяся дама. Но взоры посетителей были прикованы вовсе не к этой чете, а к четырем дамам, которые шли вслед за ними попарно.
Старшая из них — по всей вероятности, мать остальных троих, — была миниатюрной, как куколка. На голове у нее была траурная шляпа. Несмотря на то, что ей было уже почти пятьдесят, черное вечернее платье подчеркивало изысканную красоту ее фигуры. Когда она прошла к своему стулу мимо Элджернона, тот шумно сглотнул и уронил устрицу.
Рядом с вдовой шла ее точная копия — только на тридцать лет моложе; мать и старшую дочь различал только прозрачно-голубоватый оттенок в глазах дочери.
А следом за ними шла еще одна девушка потрясающей красоты; огромное облако рыжих волос, распущенных по плечам, подсказывало опытным взорам светского общества, что ей еще не исполнилось семнадцати лет: ведь в семнадцать лет девушка должна начинать делать прическу, укладывая волосы в локоны.
— Клянусь Юпитером, — непроизвольно вырвалось у Роба, когда он на мгновение встретился с девушкой глазами.