Солдат
Шрифт:
– Я только «за»! – строго и с укоризной смотрит на ученика. – За одно, и проверим знания, да Сарычев?
– Ого! Так, не честно! – десятиклассник, заёрзал на стуле. – Вы, сразу валите! Я, должен, сначала подготовиться.
– Валю?! Кого валю? – Михаил Семёнович огляделся по сторонам, – Да нет, Сарычев, вроде бы, все сидят…. Но если надо – повалю, одной левой! А пока, просто спрашиваю.
– Прямо, как на экзамене… – недовольно вздыхая, пробурчал Сарычев.
– А как, ты хотел?! – ветеран посмотрел на ученика, и серьёзно спросил, – Думаешь там, на фронте, у нас было время подготовиться?
– Семнадцать, а что? – рыжий Сарычев, с интересом поднимает взгляд на старика.
– В сорок первом, вот такие же, как ты мальчишки, аккуратно подделав год рождения в своих документах, уже стояли со мной, плечом к плечу в строю с винтовками в руках, и дрались насмерть. Без всякой подготовки. Схватывая, так сказать, всё на лету.
– И пулю, тоже… налету…. – с сарказмом произнёс десятиклассник.
– Да и пулю. Кто осколок. А кто, и под фашистским танком погибал, с гранатою в руках…. – ветеран сделал глубокий дох и выдох, – Но перед этим, он успел уложить нескольких фрицев и, умирая, подорвать вражеский танк! – он вновь, перевёл взгляд на ученика, – А ты, что сделал для своей страны? А? Кроме того, что стираешь пальцы об экран своего крутого телефона?
– Ладно, я убрал! – показывая руки, ответил Сарычев.
– Молодец! – похвалил Михаил Семёнович рыжика, ещё раз взглядом окинул класс, – А ответ, на мой вопрос, прост. Началась она, в сентябре 1939 года. Учите историю! Если хотите жить в своей стране. Кто знает прошлое, тот правит миром…. Ладно. Продолжим. Извините, Ирина Петровна, мы немного отвлеклись, – произнёс Михаил Семёнович, поворачиваясь к учительнице, – Если, все телефоны убраны, – по классу прокатился лёгкий шорох, одноклассники его внучки, прятали в сумки телефоны, – то я, слушаю ваши вопросы!
Ветеран, не торопил детей. Он понимал, что нужно дать детям время, собраться с мыслями. После непродолжительной паузы, с первой парты поднялась рука.
Ирина Петровна показывая рукой, на поднявшую рука ученицу:
– Давай, Терещенко! – разрешила учительница, и сама украдкой, посмотрела на Марину Сергеенко, как девочка реагирует на такую перепалку. Но та, сидела спокойно, и по её поведению, Ирина Петровна поняла, что Марина, прекрасно знает, что её прадед, справится и сам. И облегчённо выдохнула.
Терещенко, вставая, зацепила рюкзак, тот упал. Девушка, быстро его подняла и, задала свой вопрос:
– А вам, там, ну… на войне, страшно было? – немного стесняясь, спросила с накрученными волосами девушка, не сводя глаз, с многочисленных наград ветерана.
Губы, Михаила Семёновича, тронула улыбка.
– Тем, кому страшно не было, давно в земле лежат…. Они, все погибли, в тяжёлых боях, заслонив собой своих родных и землю нашу. Кто страха не испытывал, тот гиб первым…. – улыбка сошла с губ, – Кто геройски, а кто и по глупости…. Страшно…. Очень страшно. Страх на войне, человека, жить заставляет…. И мне, было страшно. Пуля ведь, всегда прилетает, когда ты её не ждёшь, не слышишь, не боишься…. Но, не страх на фронте самое страшное, – он посмотрел на девочку задавшую вопрос, – а ежедневное… точнее сказать, ежеминутное ожидание своей смерти. И вот это, действительно, давит и ломает человека…. Даже, самого смелого и отчаянного головореза. На войне, смерть ходит прямо у тебя за спиной, и держит, свою костлявую
Немного помолчав, ветеран спросил:
– Кто следующий?
Встаёт из-за соседней от Терещенко парты, худощавый с короткой стрижкой парень, друг Павла, задаёт вопрос, с запозданием, ломающимся голосом:
– Все тут, Победа, 9 мая, Берлин, Рейхстаг. Немцы, Русские. Всё просто, сухо. Можно сказать, банально, и пафосно. А вот, с чего началась, лично ваша война? То есть, как и где, вы встретили первый день войны? Первая, ваша личная, победа? Только, честно!
Парень, по-юношески неуклюже, вернулся на своё место, косясь на Марину Сергеенко.
Та, кивнула ему головой, спасибо.
– Хм. Честно, говоришь…. – Михаил Семёнович, на мгновение задумался, провёл ладонью по редким седым волосам головы. – Молодец! Отличный вопрос задал! Можете, Ирина Петровна, ему пять в журнал ставить! – обратился он к учительнице, та улыбаясь, согласно кивнула головой. Но, на всякий случай, строго посмотрела на школьника. – Видишь, я походатайствовал за тебя! Так что, готовь дневник! Хотя, что-там в дневник! Прямо, сразу в журнал! Верно, говорю?!
Весь класс дружно засмеялся, глядя на своего одноклассника. Сосед по парте, хлопнул товарища по плечу.
– Не, ну, интересно же!
– Да я, вроде, как-то, врать и не собирался…. – пожал плечами Маринин дедушка, – Ну да ладно! Хотите – верьте, хотите – нет, но моя война, началась с тяжёлого похмелья….
Класс хохотнул.
Глава 6. 1941 год 21 июня
Начал, Михаил Семёнович, свой рассказ:
– Я, тогда ещё, женат не был, а вот мой дружок Никита Бейборода, уже обзавёлся семьёй. На днях, у него родился сынишка, Ванька. И в тот день, двадцать первого июня 1941 года, в субботу, как сейчас помню, его жену Настю, с малышом выписали из роддома…. И они, как положено, организовали стол и созвали на смотрины друзей и подруг….
Время, переносит нас на улицу небольшого городка. И, мягко останавливает, около одного небольшого приземистого, старинного, двухэтажного дома. Мы, как бы, проходя сквозь окно, попадаем в квартиру довоенного времени, где собралась шумная компания молодых людей, столпившаяся около младенца в деревянной детской кроватки. Девушки, оттесняют молодую мамашу, и начинают щебетать, о том, на кого больше похож, глядя на малыша, на папу или на маму. А парни, с горячностью поздравляют новоиспечённого папашу, протягивая ему подарки того времени. Кто – будильник, чтобы, дескать, не просыпал на работу, после бессонной ночи. Кто – детскую рубашечку. Кто – деревянную погремушку. Кто-то пелёнки и прочую одёжку, ручной работы.
Стук в дверь.
– Это Мишка! – крикнула, из кухни, одна из девушек, что помогала накрывать на стол, подруга Насти.
– Точно он! – уверенно отозвался молодой папаша.
– Что-то, твой закадычный дружок, опаздывает! – светловолосая девушка, по имени Татьяна, в красном платье в белый горошек, с упрёком бросила реплику в сторону хозяина. Но глаза, выдавали её сильные чувства, к человеку, который должен вот-вот показаться на пороге дома.
Она боялась, что я вообще не приду.