Солдат
Шрифт:
Служба началась на следующее утро, когда в комнату вошёл раздетый по пояс чернявый крепыш лет двадцати пяти, по виду натуральный адыг, похожий на тех людей, которые у нашего старосты иногда мясо закупали, и прокричал:
— Подъём!
Вскочив, я оглянулся и не сразу осознал, где же нахожусь. Протёр глаза, вспомнил вчерашний день и последовал за другими рекрутами, которые поднялись с соседних топчанов. Нас было немного, семь человек всего. Мы вышли в небольшой внутренний дворик казармы, и началась моя первая в жизни физзарядка. В какой-то древней полуистлевшей книжке,
Пробежавшись несколько кругов по небольшому плацу, размялись, отжались, посетили турник и уложились минут в двадцать. В общем-то, крепыш с адыгейской внешностью гонял не сильно, а так, чисто для отметки, и меня это устроило. Всё же вчерашние нагрузки для организма даром не прошли, да и не ел я ничего целые сутки, какие уж тут зарядки, когда в животе требовательно урчит зверёк и мысли всё больше на пропитание скатываются.
Когда зарядка была окончена, сержант нас выстроил в шеренгу и заговорил:
— Для тех, кто появился вчера, — он посмотрел на меня и косматого, небритого мужика рядом со мной, — меня зовут сержант Ахмедов, я ваш временный командир, и вне строя можете обращаться ко мне просто — Исмаил-ага. Распорядок дня таков: полчаса вам на помывку и бритьё, затем завтрак и в казарму, обед, казарма, ужин, казарма и отбой. Вопросы?
— Когда уже в часть отправимся? — спросил косматый.
— Торопишься покинуть это гостеприимное место, рекрут? — ухмыльнулся Ахмедов.
— Угу, — оскалился тот, обнажив ряд подгнивших зубов, — климат здесь для моего здоровья вредный.
— Завтра отправляемся, а пока отдыхайте, в батальоне будете бегать без остановок, с утра и до самой поздней ночи. — Сержант указал на высокого парня, стоящего с правого края шеренги, и сказал: — Ты — старший, всё как вчера, я в город, а вы сидите тихо. Если появится майор, скажешь, что ко мне земляк зашёл. Понятно?
— Так точно, товарищ сержант, — вытянулся высокий в струнку.
— Лизоблюд, — еле слышно пробурчал косматый.
— Разойдись! — отдал команду Ахмедов, и мы направились обратно в казарму.
С гигиеной было не очень — зубной щётки нет, порошка чистящего нет, полотенца нет, мыла нет, а есть только ряды умывальников с холодной водой на первом этаже. Вздохнув, поплескал на лицо водицей, обтёрся внутренней подкладкой полушубка и направился в столовую, располагавшуюся совсем рядом. Завтрак ещё готов не был, и, пока ждали команды от поваров, стояли в коридорчике и вели разговор — кто, откуда, что да как и каковы причины, по которым в армию попал.
— Меня Домовым называйте, — сказал косматый мужик, что стоял в строю возле меня. — Кого и как зовут?
— Саня, — представился я.
— Костя Свиридов, — подал голос невысокий щуплый паренёк, подслеповато щурившийся и, казалось, смотрящий на мир с неким удивлением.
— Стас. — Это был высокий, которого сержант назначил старшим.
—
Седьмой наш товарищ, пожилой мужчина в рваном пальто с руками, в которые въелась чёрная машинная смазка, снял с головы побитую молью продолговатую шляпу и отрекомендовал себя так:
— Механик Шварц. — Он на мгновение замялся и добавил: — Иосиф Самуилович.
— Вот и опознались, кто есть кто, — вновь оскалился Домовой. — Какими судьбами сюда попали?
— А тебе зачем? — спросил его Стас.
— Чисто для интереса. — Косматый встряхнул своими грязными патлами и слегка ударил себя в грудь:
— Лично я решил новую жизнь начать, а то на меня глава местной Народной Стражи, товарищ Тимофеев, за что-то зло затаил. Он почему-то считает, что я криминальный элемент, а я честный бродяга, никому в жизни зла не делал.
Понятно, бродяга — значит воришка.
— Ладно, — Стас опёрся на стенку, — это не секрет. Мне податься некуда, подумал, почему бы и нет, армия — это не самый плохой вариант.
— А мы беженцы с побережья, — опять за двоих ответил хлопец, хм, или это его брат был, непонятно.
Следующим откликнулся Свиридов:
— Говорят, что тем, кто контракт честно отслужит, образование в столичном университете бесплатное. Для меня это шанс.
— А я из Лесного, — сказал я, — со старостой поселковым не поладил, ушёл.
— А ты? — спросил Домовой механика Шварца.
Тот помялся, но всё же ответил:
— Сам-то я из Туапсинской республики, и так сложилось, что всегда был подле техники. Сначала чинил машины, движки перебирал, а затем освоил автомобиль и стал водителем при одном из торговых караванов. Проработал несколько лет, вошёл в долю с караванщиками, взял кредиты у серьёзных людей, а несколько дней назад, когда мы из Туапсе на Краснодар шли, на Гойтхском перевале нас горцы ограбили. Вот и получается теперь, что домой мне дороги нет, а у вас, конфедератов, вся техника у армейцев. Так что один у меня путь остался — армия.
— Люди, — задал я важный вопрос, которым не озаботился вчера, — а где мы служить-то будем? Понял только, что в какой-то гвардии, а что к чему, толком не знаю.
Засмеялись все, и для меня это было несколько обидно.
— Ха, тупица, — больше всех заходился в неприятном смехе Домовой.
— Спокойно, — утихомирил всех Стас и спросил:
— Ты чего, контракт не читал?
— Да как-то не до того было.
— В Конфедерации армия состоит из трёх частей. Первая — это региональные войска, которые подчиняются непосредственно городским властям тех территорий, на которых они служат. Вторая — войска быстрого реагирования, находятся непосредственно в подчинении столицы, и место их постоянной дислокации — Краснодар. А мы будем служить в Четвёртом гвардейском батальоне. Таких батальонов всего четыре, и по сути это остатки регулярных воинских частей, уцелевших после развала России и переживших Эпоху Хаоса.