Солги мне

Росс Софи

Венера. Варя.

Вот ведь дерьмо.

Я пытаюсь сопоставить какие-то факты, но в голове вместо мозгов черная дыра. Как вообще такое возможно? Что это за долбаная насмешка судьбы?

Из всех людей. Из тысяч незнакомых девушек я переписывался именно с той, которую весь прошлый месяц хотел вытравить из себя.

Мужик из ванной что-то басит, и я, чтобы отвлечься, заваливаюсь к нему.

— Смеситель полетел, менять надо. Я могу подлатать, конечно, но гарантий не дам. В любой момент прорвет.

—

Так меняйте.

— Новый нужен. Здесь поблизости есть хороший магазин сантехники, я схожу, если добро дадите.

В итоге договариваемся на то, что я перевожу деньги, а он делает всю работу. Мы снова остаемся с Варей вдвоем в квартире, но она носа из комнаты не высовывает. Заперлась там и сидит в берлоге.

На кухне открываю окно и достаю сигареты. Затягиваюсь сразу глубоко, пытаясь привести голову в порядок, открываю диалог с Венерой и перечитываю последние сообщения еще раз. Хаотично пролистываю вверх, натыкаюсь на собственные послания про руку в ее трусах и усмехаюсь.

Выходит, Винни была в нескольких метрах от меня, когда я это писал. В туалете пряталась или прямо перед гостями «стонала» мне в ответах?

Хрень какая-то, с какой стороны ни посмотри.

Зачем такой девочке торчать в чате? Не лучше ли тратить время на очередного клиента, а не коротать ночи с каким-то дрочером в интернете? М-да, ну и дичь же я ей иногда писал.

Слышу шаги позади, но не оборачиваюсь. Вижу мелькающий силуэт Вишни в оконном стекле. Она замерла на расстоянии, переминается с ноги на ноги, поддерживая стоящую в квартире тишину.

— Почему переехала? — выдыхаю после очередной затяжки.

— Боялась столкнуться с тобой и…видеть больше не хотела.

Как удар под дых.

Боялась.

Не хотела видеть.

Я тоже, блядь, боялся. Боялся сорваться еще раз, поэтому перебрался к Егору в коттедж. Иногда прямо на работе ночевал. Отрубался на диване, когда не хотелось тащиться куда-то за рулем.

— Ты был у меня первым…

Если мужик не первый, то всегда второй, ага. Варя решила зайти с липовых козырей. Хоть бы что получше придумала.

— Каким по счету «первым»?

— Самым первым, — упрямо продолжает стоять на своем. — Я же ни с кем до тебя… Никогда.

— Ни с кем до меня в тот день? Похвально. Ты, кстати, ничем не болеешь? Я все собирался провериться, но как-то не до этого было.

Поворачиваюсь лицом к Варе, чтобы заглянуть в ее лживые глаза, в которых опять почему-то стоят слезы. Блестящая капля прочерчивает мокрую дорожку по ее щеке, и я сжимаю ладони в кулаки, чтобы не дернуться к ней стереть это поганый след.

Какого черта она пытается добиться сейчас?

— Лучше бы я никогда в тебя не влюблялась, — шепот настолько тихий, что приходится прислушиваться.

— Шлюхам

вообще лучше не влюбляться. Гиблое дело.

Через секунду щеку с левой стороны обжигает. После маленькие кулачки врезаются в грудь, но у Вари слишком мало сил, чтобы я сдвинулся хотя бы на сантиметр.

Не пытаюсь ее успокоить. Все, что я сейчас делаю — смотрю в ее глаза и стараюсь отыскать в них правду. Не понимаю, как у нее получается держать на лице идеальную маску униженной глубоко обиженной маленькой девочки, которая потерялась в нашем мире.

Это сводит с ума.

— Исчезни, — сухие губы еле двигаются. — Исчезни из моей жизни еще раз и сделай, пожалуйста, так, чтобы мы никогда больше не встретились.

— Сама же просила остаться.

— Уходи, Ник. Уходи. Сейчас.

Я позволяю себе необдуманную слабость. Обхватываю затылок Вишни ладонью, натягивая сквозь пальцы ее гладкие волосы, и целую ее. Мы сталкиваемся зубами, из-за того что я врезаюсь в приоткрытый рот слишком резко, Варя царапается и мычит что-то нечленораздельное в знак протеста, но мне, честно говоря, нет до этого дела.

Перехватываю ее руки за запястья, потому что разъяренная гарпия всерьез собралась вскрыть мне брюхо своими когтями, толкаю ее к стене, нависая сверху, и продолжаю целовать, до боли кусая пухлые неподатливые губы.

— Ради чего ты влезла в это болото, Варь? — отстраняюсь, воздуха самому уже не хватает.

— Убирайся прочь!..

В глазах такой огонь, что, вырвавшись, он мог бы спалить все живое на планете.

— Назови свою цену. Сколько тебе надо в месяц, чтобы только я мог тебя трахать?

Усмехаюсь, когда Вишня заряжает ладонью по той же щеке.

— Чего ты бушуешь? Сниму тебе квартиру, буду заглядывать иногда. Взамен от тебя потребуется раздвигать ноги только перед одним мужиком. Не так уж и сложно, малышка.

— Я так сильно тебя ненавижу, что мне больно. Как будто каждая косточка внутри моего тела ломается.

— Поэтично. Варюш, не надо набивать себе цену, когда еще и первый вариант не озвучен. Ты подумай, предложение-то выгодное. Через полгодика, думаю, мне надоест, и ты сможешь вернуться к своей клиентской базе. Они как раз успеют соскучиться.

— У меня никого не было до тебя, — снова заводит свою пластинку. — Никого. Никогда. Только ты. Я испугалась тогда… У тебя были настолько страшные глаза…

— Вишня, — перебиваю наглую маленькую сучку. — Даже не пытайся. Блядские картины на стенах, коллекция гондонов на любой, блять, вкус. Ты сама сказала, что давно снимаешь квартиру. Сука, я хотел верить, — обхватываю тонкую шею пальцами. — Что ты мне сейчас доказать пытаешься? Что, мать твою?!

Варя отводит взгляд. Черные длинные ресницы дрожат.