Солнце в ночном небе
Шрифт:
Валя сказала.
– Вас проводить?
– Нет, что ты! – воскликнула она громче, чем надо было. Покраснела, испугалась. – Мам, мы сами...
– Ладно, я все понимаю. Девочкам захотелось самостоятельности. Только обещай мне, что будешь звонить.
– Обещаю.
– Валя... – Мама задержалась на пороге. – Ты не думай, что я Геру люблю больше тебя. Это не так. Просто она сейчас такая маленькая...
Мама ушла. Валя достала из ящика письменного стола свои сокровища: два официальных документа на зелено-розовой гербовой бумаге, только выданных почему-то не в Штраубинге,
Дверь открылась, Валя прикрыла документы журналом. Пришел папа.
– Привет, абитуриентка. Как учеба? Учебники с собой в Турцию возьмешь? В отеле будешь зубрить русский язык по Розенталю?
– Мне Оля будет диктанты диктовать и ошибки проверять. Она очень хорошо русский знает, – улыбнулась Валентина.
– Вот тебе деньги. Веди себя там хорошо. Отзванивайся, как там, что. Мама сказала, чтобы ты взяла таблетки от желудка, просила передать, чтобы вы с Ольгой не обжирались до неприличия. Во всем знай меру, заяц. Поняла?
– Поняла, – Валя взяла деньги и положила на стол, погладила купюры. Она уже поняла, что дали больше, чем обещала мама. Они, родители, так любят ее, стараются, чтобы она не приревновала их к Гере, а она их обманывает самым коварным образом: едет на встречу к умершей тетке Симе! К кому?! К человеку, которого она еще в прошлом году просто ненавидела и готова была из-за нее уйти из дома! Что будет, когда они поймут, как их обманули и что она вместо солнечной Турции полетит в холодную, зимнюю Баварию?
Все пляжные вещи она затолкала в пакет и спрятала его в самый нижний ящик комода, в чемодан сложила свитера, джинсы, теплые носки и вечернее платье – на случай, если тетка все-таки жива и они будут встречать рождественские праздники в какой-нибудь компании. Ольга тоже сказала, что возьмет свое темно-синее, с открытой спиной, в блестках. Ольга... Как же это удивительно, что она согласилась и пошла на обман, скрыв от своих родителей истинный маршрут. Ольга – настоящая подруга. И это потрясающе, что она знает немецкий!
Всю ночь перед полетом она не спала, все представляла себе Симу, стоявшую почему-то на взлетной полосе и махавшую им с Ольгой рукой... Странная все-таки она, эта Сима, живет в каком-то своем мире.
...После оглушающего, переполненного аэропорта с его неприятными и унизительными заморочками с раздеванием и ощупыванием, прозваниванием и паспортным и фейсконтролем оказаться в тихом и комфортном салоне самолета было просто спасением.
– У меня колени почему-то дрожат, словно мы преступницы, – призналась Валентина Ольге, промокая влажный лоб платком. – Я постоянно искала в толпе родителей, боялась, что они прикатят попрощаться.
– Я тоже... А еще я не понимаю,
Валентина с самого начала, как только увидела подругу в аэропорту, поняла, что с ней что-то творится. Она была бледной, серьезной и неразговорчивой.
– В смысле... Оля, что с тобой?
Ольга повернула к ней лицо, и Валентина увидела, что она готова вот-вот расплакаться.
– Вот скажи, куда мы с тобой летим?
– В Мюнхен.
– И что? Кто нас там встретит?
– Сима написала, что нас встретит девушка по имени Меликсер, в руках у нее будет плакат «Туманова».
– Что это за имя такое? Оно явно не немецкое.
– Ну... я не знаю... Зато какое таинственное!
– Валя, твоя тетка умерла в прошлом году! Вам пришла официальная бумага из посольства. А теперь скажи мне, к кому мы едем? К твоей мертвой тетке?
– Она не у-умерла... – заикаясь, прошептала Валя. – Она не могла умереть, потому что ты не знаешь мою тетку. Это не ее выловили из Дуная. Просто ошиблись. Возможно, она придумала что-то такое, кому-то подложила свои документы, чтобы считаться погибшей. Я понимаю, ты переживаешь, что я втягиваю тебя в аферу. Да, это так, но мы уже в самолете. Я не обманывала тебя, я рассказывала тебе все по ходу событий, и ты сама приняла решение поехать со мной. Скажи, ну чем мы рискуем?
– А если нас никто не встретит?
– Тем лучше! Значит, мы сможем затеряться в Европе. Сядем в поезд и отправимся... в Париж, к примеру. Или в Прагу. Попьем холодненького пивка. Ольга, прошу тебя, мне и так дурно при мысли, что я лечу неизвестно куда. Ты что, хочешь прямо сейчас выйти из самолета и вернуться домой?
– Нет... Уже поздно. Мы скоро взлетим. Смотри, стюард... такой смешной... – она горько усмехнулась, – показывает, на какие кнопки нажимать на спасательном жилете, если мы будем падать. Ладно, забудь. Я понимаю, что мы вместе приняли это решение и я не должна теперь поворачивать назад. Только вот мандраж замучил... Да и перед родителями стыдно.
Когда заработал мотор, Валентина зажала уши руками. Ей казалось, что голова лопнет от этого оглушительного рева. А потом – поехали, быстро-быстро, и вскоре самолет поднялся, легко, как невесомый.
Валя купила у проходящей стюардессы бутылочку коньяку. Оля – апельсиновый сок.
– А я выпью... Не знаю, почему мне вдруг стало так страшно, – сказала Валя.
Неразбериха началась сразу же после того, как объявили, что самолет сначала приземлится в Дюссельдорфе, а потом уже отправится в Мюнхен.
– Валя, почему? Почему в Дюссельдорфе? Что случилось? Наш самолет захватили террористы? Валя, не молчи...
Валя, повернувшись к Оле и обдавая ее вкусным ароматом коньяка и лимона, который она постоянно жевала, пожала плечами и посмотрела на подругу хмельными глазами:
– Понятия не имею.
– А мы вообще-то сели на свой рейс?
– Рейс-то наш, да только там на табло было написано «Дюссельдорф», а не «Мюнхен». Я еще тогда подумала, что это какой-то комбинированный рейс. Это когда часть людей летит в Дюссельдорф, а потом там подсаживаются пассажиры до Мюнхена.